Кадия согласно просипела что-то на условно-«мумьем» языке и так же неспешно, как раньше, похвально не теряя самообладания, потащилась в угол комнаты за мелками и солью.
Времени действительно осталось мало…
Что же делать? На чём сосредоточиться?
Вдруг чьи-то горячие пальцы дотронулись до моего запястья.
— Если уж подслушиваешь, то не забывай следить за тем, что у тебя за спиной, — раздался негромкий шепот. Резко пахнуло мятой.
Полынь.
Прах побери, Полынь!
Улыбка, готовая заплясать на моих губах, сбежала, едва я обернулась.
Чистенький и свеженький, с волосами, тщательно убранными в высокий хвост, с яркими лентами, расцвечивающими их черноту, и с привычным прищуром, куратор был… совершенно неправильным. Он стоял в коридоре во весь рост, не таясь, в отглаженной золотой мантии, с посохом в левой руке, с железной маской, болтающейся за спиной на завязках.
Татуировка Глазницы, обычно скрытая под браслетами, гордо полыхнула алым, когда Полынь поднял руку, чтобы поправить прическу.
— Боишься, Ринда Милкис? — Внемлющий улыбнулся.
Я боялась.
Боялась, что сошла с ума. Свихнулась окончательно — а если еще нет, то чокнусь прямо сейчас, сию секунду, и мне совсем не будет жалко, совсем-совсем…
Стиснув кулаки, я молча покачала головой. Полынь посмотрел, как меня трясет, и едва заметно усмехнулся: врёшь, врёшь, девочка. Ну да небо с тобой, хочешь — ври. Я вру, и ты — ври.
— Сходи к западной стене квартала, пожалуйста. Кажется, за ней кто-то есть. Проверь, — вроде как попросил, а на самом деле приказал Ходящий.
Я изо всех сил сдерживалась, чтоб не заорать. Снова кивнула — на сей раз утвердительно — и повернулась, чтобы уйти. Полынь коснулся другой моей руки и как бы подтолкнул по коридору:
— Иди-иди. Проверь тщательно, не торопись возвращаться.
Я пошла, а потом, конечно же, рванула обратно, едва куратор вышел в зал. Я села на корточки и стала наблюдать за происходящим снизу, убеждая себя, что в этой позе меня сложнее заметить, а не то что бы я просто не могу стоять на ватных ногах…
Появление Ловчего было воспринято по-разному.
Мелисандр в клетке встретил Внемлющего злым плевком. Большинство мумий — безразличием. Только одна, сорок седьмая, на мгновение перестала рисовать и издала странный сип.
Тишь в кресле пошевелилась, отложила манускрипт и, фыркнув, спросила:
— Выспался, наконец?
— Да. Спасибо за комнату, Тишь.
— Перед важным делом надо отдохнуть, пха?
— Безусловно.
Полынь подошел к столику и, разливая вино, с любопытством поинтересовался:
— Что изучаешь?
— Да так, — Тишь убрала свиток. — Вспоминаю план дворца. Убеждаюсь, что всё верно настроила.
— М-м-м. Понятно.
Куратор протянул кубок богине.
— За тебя, — улыбнулся он, и сердце моё остановилось.
— За нас! — совершенно такой же — точь-в-точь — улыбкой ответила Тишь.
Они чокнулись и выпили, помолчали, сосредоточенно глядя в багровые лужицы на дне. Будто гадали на винном следе.
— Как тебе моя лаборатория? Успел по ней прогуляться? — спросила Ходящая.
— Да. Впечатляет. Твои самостоятельные разработки не идут ни в какое сравнение с прежними. Теневые слухи не лгали: Пик Волн только сдерживал твой гений, — Полынь приподнял кубок, салютуя.
— Да ладно тебе, — Тишь отмахнулась. — Я лишь доработала старые идеи.
— Получилось достойно. Особенно мне понравилось, как ты сжала антимагические кандалы до состояния браслетов. Изящные игрушки. И захлопываются… ненавязчиво.
— Это да. Я люблю, когда люди не сразу понимают, что они в ловушке. Такая сладкая паника — м-м-м.
— Еще и телепорт у тебя по будильнику? — Полынь с интересом кивнул на старинные часики, примостившиеся на полу возле кресла.
Они тикали, угрожающим стрекотом вспарывая гул подземелья. Медная бомба времени, бесжалостный счетовод.
Тишь хмыкнула:
— Конечно. Да здравствует порядок. Полночь стукнет — сразу отбываем.
— Кстати, об этом! — Полынь забрал у женщины кубок, отвернулся к столику и подлил им обоим еще вина.
Широкие золотые рукава его теневой мантии были похожи на птичьи крылья, свисая чуть ли не до пола. В каждом уместилось бы еще по Полыни, если не по два.
— У меня появилось подозрение, — продолжил Внемлющий неуловимо-вкрадчиво, — Что ты решилась несколько… выйти за рамки. Это так?
Тишь сузила глаза:
— С чего ты взял?
— Пользуюсь логикой, — Полынь подмигнул. — Вспомним прошлый вечер. Я Прыгнул сюда, в дом к любимой тетушке (с трудом прорвал «глушилку», кстати говоря), и первым же делом наткнулся на крайнюю степень не гостеприимства. Видела бы ты своё лицо!
