Ведро было полное. Оно выпало из рук, расплескав воду, когда пуля, выпущенная из аркебузы, пробила парню плечо. От выстрела на мгновение заложило уши, тревожное эхо прокатилось и затихло в горах. Началась атака. Второй выстрел предназначался тому, кто колол дрова, но парень успел броситься на землю. Стрелок промазал. Пока я судорожно пытался сообразить, как у имперцев оказалось запрещенное Святым Престолом пороховое оружие, красномундирники пошли, уже не таясь, на захват дома. Уцелевший парень успел метнуться и спрятаться за дверь. Ее угол разлетелся в щепки от еще одного выстрела. Из окон в атакующих полетели арбалетные болты. Нет, в доме определенно были не егеря и даже не охотники. Завязался бой.
— Ждем? — нервно спросил офицер, сжимая пальцы на эфесе короткого меча.
— Уже нет.
Я дал команду троим арбалетчикам из варда целиться в красномундирников. Два болта из трех попали в цель. Но бой успел переместиться внутрь дома, и больше выжидать было нельзя.
— Идем на штурм. Обитателей дома не трогать! Наш противник — имперцы!
Выстрел из аркебузы показался мне раскатом грома. Предназначенная мне пуля угодила в Вельку, прикрывшего собой. Он дернулся и рухнул, на его спине расцвел кровавый рваный цветок. Я переступил через него и наотмашь ударил стрелка в висок кулаком, успев мечом во второй руке отбить выпад еще одного противника.
— Офицер, сюда!
Узкое пространство не давало свободы маневра. Но я себя чувствовал, как рыба в воде. Кровь бурлила яростью и азартом битвы. Полноватый очкарик забаррикадировался в комнате. На нем был потрепанный имперский мундир, однако его теснили свои же. Отчаянно защищая подступы к раненому императору, Клаус Цукеркандль сражался, как умел. А умел он плохо. Бесполезная тонкая шпага выскользнула из его пальцев, выбитая ловким финтом одного из имперцев. Я не успевал. Еще один миг, и… Прогремел выстрел. Нападавший рухнул, как подкошенный. Зажмурившийся глава Тайного корпуса открыл глаза. Своей жизнью он был обязан воеводе Дюргеру, который подобрал трофейную аркебузу и сумел ею воспользоваться.
— Кто вы? — выкрикнул Цукеркандль, выставляя впереди себя импровизированную дубину из ножки стула.
— Ваш единственный шанс на спасение! — крикнул я в ответ, оттесняя в сторону еще одного противника.
Двое убитых с нашей стороны, еще пятеро погибших гвардейцев Тайного корпуса из императорской охраны. Выигранный бой. Раненный Велька. Он был очень плох. Его положили на кровать, но воевода, осмотрев его, только развел руками.
— Не жилец он… Пуля навылет прошла, легкое прострелено.
Ком подкатил к горлу, а рука сама собой нащупала проклятый пузырек с остатками грибного эликсира. Я брал его с собой, памятуя о словах Луиджии, что император тяжело ранен. Нам он был нужен живым и в заложниках, чтобы остановить войну и выторговать не только мир, но и, если понадобится, свободу для Хриз… Однако Велька умирал здесь и сейчас, без колебаний пожертвовав своей жизнью, чтобы закрыть меня от пули.
— Есть у меня лекарство, — сказал я. — Даже мертвого на ноги поставит. Принесите воды.
Воевода внимательно заглянул мне в лицо, потом покачал головой.
— Лучше б императора им попользовали… Грю же, Велька кончится скоро…
— Воевода! Здесь приказы отдаю я! Живо воду!
Я выставил из комнаты всех, кроме Дюргера. Офицер в соседней комнате присматривал за императором и Цукеркандлем, попутно проясняя обстоятельства покушения. Остальные бойцы варда занимались сбором трофейного оружия. Я уже дошел до той крайности, когда попросту плюнул на все запреты Святого Престола и велел подбирать и аркебузы. Если дойдет до обороны замка, они нам пригодятся. Поэтому и колдовское зелье не колебался использовать. На войне все средства хороши, это очень быстро понимаешь. Кошмар Мирстены и осажденного Асада я запомнил на всю жизнь и не желал его повторения.
В принесенную кружку воды я капнул весь остаток эликсира, размешал его и поднес ко рту Вельки. Парень дышал тяжело, с хрипом, на его губах пузырилась кровавая пена. Я влил все, придерживая ему голову и уповая на милость Единого. Да простит он грехи мои и то, что я использую колдовское зелье… Велька закашлялся и забился в судорогах, царапая себе грудь.
— Тише, тише! — придержал я его.
Парень затих и задышал ровно. Воевода подивился такому резкому изменению состояния, недоверчиво приложил ухо к груди раненого, крякнул озадаченно, потом уважительно глянул на меня.
— Эк вы… Никак и взаправду чудеса творить умеете… А может и императора тоже, того, а?..
— Нет у меня больше, — устало ответил я. — Но попробуйте долить еще воды в эту же кружку и пузырек с водой промыть, а остатки слить и дать выпить императору. В любом случае, скажите ему, что это священный чудо-эликсир, который ставит на ноги.
Я прислонился к стене и прикрыл глаза, прислушиваясь к протестующим воплям Цукеркандля, который запрещал поить императора непонятно чем. Едва ли такая слабая концентрация эликсира поможет, но хуже точно не сделает. Зато Велька будет жить.
