Привыкла. Привыкла к работе, не привыкла к рабству, не осознавая, что это – единое целое. Неужели произошедшее – зря? Неужели теперь не захотелось на свободу? По-настоящему, искренне, сильно. Так, что даже страх перед болью бы исчез.
Детре загнал их уже в привычные покои, где они немного не успели убрать со вчерашнего дня.
— Вперед, – как-то слащаво улыбнулся надсмотрщик и неожиданно провел рукой по бедру Рии. – Работаем. Особенно ты, девочка, иначе, – он облизнулся, – я накажу тебя по-своему.
Девушка шарахнулась в сторону и едва не упала в таз с водой, запнувшись о тряпки. Детре расхохотался, ему вторил гогот солдат. Лишь когда закрылась дверь, Рия отступила в сторону и дрожащей рукой принялась выбирать себе тряпку.
Трусиха.
Жалкая трусиха.
Она только и могла что размышлять о свободе, но стоило Детре ее припугнуть, и все – страх сковал тело и душу, не позволив даже огрызнуться. Нет, понятно, эту руку кусать не стоило, но Рия ругала себя за безволие.
Трусиха.
Слабая и бесполезная.
Хадда на коленках уже полз к стеллажу, и сердце девушки задрожало, норовя остановиться. Она помотала головой и едва заставила себя отвести взгляд от этого страшного зрелища. Троллю было явно больно так ползать, его лицо, раньше ничего не выражавшее, сейчас исказилось от боли. Не сильно заметно, но подрагивали уши и губы, Хадда то и дело морщился, когда приходилось работать руками, опираясь только на колени.
— Не работай, – предложил ему Рюн, на которого нахлынула волна добродушия. – Нам немного осталось. Сами сделаем.
Хадда только покачал головой и бросил предостерегающий взгляд на Рию, которая собралась сказать примерно то же самое. Девушка поспешно закрыла рот и, отвернувшись, принялась протирать стекло.
— Тролли гордые, – негромко заметил вдруг Глау, оказавшись поблизости. – Гордые, как и эльфы. Но добрые в отличие от нас и очень мудрые. Все расы знают, что к троллям можно обратиться за помощью и лучше их не обижать. Обиженный тролль может натворить многое.
— Хадда не смог, – горько усмехнулась девушка.
— Хадда стал рабом, – прошептал эльф. – Только люди смеют брать в рабы тех, кто общается с миром смерти. И только глупцы смеют так поступать, потому что не думают. И не умеют думать, – брезгливо добавил он.
Рия опустила взгляд.
Люди, да. Настолько жадные, что готовы заключить в кандалы всех, весь мир. И не тогда ли придет Зверь, когда человеческая жадность превзойдет саму себя. Смерть мира… Что это? Какая она? Все умрут? Конечно, умрут, ведь погибнет сам мир.
"Может, оно и к лучшему, – с внезапным раздражением подумала Рия. – Этот мир слишком отвратителен".
После скудного обеда девушка заметила, что Хадда что-то разглядывает, и поспешила подойти. Туда же подкатился Рюн и недовольно фыркнул.
— Сиди на месте, – велел он троллю. – Не знаю, что сделали с твоими ногами, но они кровоточат. А ковер нам придется стирать.
— Или нас накажут, – пробормотала Рия, сжимая кулак.
Неожиданно теплая ладонь мягко коснулась сжатых пальцев, и девушка удивленно взглянула на подошедшего Глау.
— Надо сказать охране, – предложил он. – Пусть знают, что мы не специально.
Гном опять фыркнул, но согласно кивнул.
— Удивительно, – проворчал он, – у молодых эльфов тоже бывают дельные мысли.
Глау только дернул плечом и убрал руку, пальцами напоследок коснувшись запястья девушки. Рия удивленно смотрела, как эльф вновь продолжает работу. Что с ним случилось? Что-то произошло вчера, когда они узнали о наказании Хадды. Что-то перевернулось в сознании Глау? Или он просто пристыжен? Или что? Глау, непокорный бойцовый кот, внезапно так неумело… ласкается? Даром что не урчит.
Рия вдруг хихикнула, представив себе это зрелище, и тут же закусила губу и отвернулась, когда на стук Рюна вошел "гусар". Он выслушал гнома и кивнул, молча выйдя. Новенький? Рия краем глаза попыталась его рассмотреть, но солдат пробыл в комнате слишком мало. По крайней мере, таких молчаливых раньше в охране не было.
Вернулись уже привычные солдаты. Она насмешливо фыркали, окружая Хадду, а сухонький старичок, чем-то похожий на Фаркаша, осматривал колени тролля. Он покачал головой, и Детре, находившийся тут же, вежливо спросил, в чем дело.
— Надрез неверный, – ответил лекарь и пожал плечами. – Отнесите его ко мне, будем смотреть.
Нести, естественно, Детре не разрешил, и Хадде пришлось ползти. Он с горем пополам сумел взобраться по ступеням, оставляя за собой кровавые следы. Детре пригрозил оставшимся, и Рия невольно спряталась за Глау, да и Рюн выступил вперед, словно защищая молодых рабов.
Хадда не вернулся вечером. Не приполз и ночью, а на утро Детре, довольно улыбаясь, сообщил, что тролль умирает от заражения, и поэтому его решено умертвить заранее.
