Честь… была ли она у них?
Убравшись, протерев пол и составив на место вещи, под бдительным взором охранника Рия вышла в коридор. Кто бы знал, сколько усилий ей приходилось прикладывать, чтобы просто идти.
— Отведите меня к Ракель, – попросила девушка, останавливаясь на полпути.
Она так и не сумела натянуть обратно платье и теперь просто придерживала его, прикрывая грудь. Солдат скептически взглянул по сторонам, но возражать не стал.
Толстуха, кажется, что-то поняла. Она выгнала солдата, велела детям не высовываться, притащила сама нормальной воды и даже жесткую щетку. Рия принялась тереть кожу буквально до крови. Но память о прикосновениях не уходила, она словно намертво впечаталась в сознание, и Рия, плача, все терла и терла кожу, пока не стало больно настолько, что невозможно вытерпеть.
Ракель на удивление протянула ей полотенце, не выставив сразу за дверь. Она смотрела с сожалением и непонятной злостью. Даже ласково погладила по щеке, пока Рия вытирала культю. Девушка дернулась, отшатнулась, затравленно взглянув на женщину, и молча побрела к выходу, даже не потрудившись одеться.
Солдат только присвистнул, увидев Рию обнаженной, но махнул рукой, когда девушка на него взглянула. Она понятия не имела, что увидел гусар в ее глазе, да и не хотела знать. Сейчас было главным добраться до комнаты, завернуться в одеяло и спать. Спать до самой смерти. Так, чтобы больше не встречаться с Детре и не чувствовать его прикосновений. Никогда.
Захлопнулась, закрываясь дверь, и Глау встревожено выпрямился на кровати.
— Ты рано, – заметил он, прищурившись. – И мылась. Что случилось?
Рия невидяще добралась до своей кровати и села на край прямо напротив повернувшегося эльфа.
— Рия? – парень потянулся к ней, и девушка испуганно вскинула голову, сжавшись, заслонившись рукой, лишь бы ее больше не касались.
— Нет, – прошептала она. – Нет, пожалуйста, не надо…
К горлу снова подступили рыдания, но слезы не бежали, они словно закончились сегодня днем, но глаз жгло так, будто под веком появились иглы. Острые, беспощадные, они кололи глаз, и Рия хрипло всхлипывала, не в силах заплакать.
Рядом оказался Глау. Слишком близко, но девушка не успела отшатнуться, когда он, снова обнимая за плечи, прижал ее к своему животу, неловко, неумело поглаживая по волосам. Рия всхлипнула от этой незамысловатой ласки, вздрогнула и крепко обняла эльфа за талию, вцепляясь в его одежду, прижимаясь к нему всем телом и совершенно не обращая внимания на свою наготу.
— Не хочу, – всхлипывала она куда-то в его живот, чувствуя, как все-таки побежали слезы, и внутри распрямилась скрученная непонятно как пружина страха. – Не хочу больше… Лучше умереть!..
— Нельзя умирать, – прошептал Глау и, чуть отстранившись, опустился перед ней на колени, аккуратно касаясь лица. – Не надо, Рия. Я же говорю, что мы будем свободны.
Девушка только заплакала сильнее, снова обнимая его и пытаясь прижать к себе, но эльф просто потянулся и легко поцеловал глаз, собирая губами бегущие слезы. Рия задохнулась от нежности, которая, кажется, была в этом движении. Нет, конечно, какая нежность, кто Глау, а кто она, но сейчас хотелось обмануться и поверить. Парень чуть приподнялся, на этот раз прижимая девушку к груди и тихо баюкая ее.
— Никто тебя больше не тронет, – пообещал он тихо куда-то ей в мокрые волосы. – Потому что мы сбежим, честно. И ты окажешься на свободе и уже сама решишь, куда идти.
План побега начинал понемногу выстраиваться, Глау стал связующим звеном между Рией, Рюном и остальными рабами. То ли Детре больше доверял его честным глазам и опущенной голове, из-за чего не мог видеть довольную ухмылку, то ли… Нет, второго объяснения девушка подобрать не могла. С тех пор, как эльф пообещал ей, что они выберутся отсюда, у Рии словно открылось второе дыхание. При виде надсмотрщика, конечно, начинали дрожать коленки и хотелось зарыться куда-нибудь в землю, но приходилось держать себя в руках. Потому что слова Глау поддерживали, словно были тем самым необходимым глотком воздуха, который помог вновь почувствовать себя живой.
Тенета рвались. Тонкая паутина беспомощности и привычки лопалась на глазах, и Рия расправляла плечи, тщательно скрывая непонятно откуда взявшуюся радость. Эта радость тлела в груди, то разгораясь – обычно в самый неподходящий момент, – то вновь немного затухая, когда появлялись сомнения. Девушка сжимала зубы и старалась отбросить все, что не понимала. После того, как Детре ее едва не изнасиловал, Рие казалось, что она не придет в себя, но Глау срывал покровы, Глау все менял. Он помог просто объятием и словами. В его фразах звучала непоколебимая уверенность – как в словах Галинки, а подруга почти никогда не ошибалась. Почти – потому что люди не были богами и могли совершать ошибки, это нормально, а Глау человеком не был, и Рие теперь казалось, что эльфы – почти боги. Тоже почти, но ошибаются куда реже людей.
И у них нет рабства.
