Утром ему пришло множество поздравлений от своих немногочисленных друзей. Дин, которому он отправил найденное там же, где новая палочка, пособие по рукопашному бою, не отдарился ничем, Блейз прислал упаковку безоара с надписями на смеси латыни и итальянского (что-то про Borgia Veneto), а Дамблдор прислал тёплые носки.
Амбридж на каникулы покинула замок, и уже утром двадцать шестого он днём поднялся на третий этаж, к гаргулье.
— Лимонные дольки, — буркнул он пароль, значившийся на переданной бумажке.
Поднимаясь по лестнице, он смог по достоинству оценить чары, наложенные на лестницу. В лондонской подземке он уже успел оценить по достоинству маггловские лестницы, но его нервировало по-прежнему то, что они работали без малейшей капли магии — а здесь его магическое ощущение реальности буквально пело от того, что, наоборот, всё было сделано лишь на волшбе.
Впрочем, когда он узрел дверь в конце этой лестницы, его настроение ухудшилось. Сразу вспомнилось, как вспышкой в голове он хотел убить директора, как источника всех проблем. Мысль тогда была абсурдна, не менее абсурдной она казалась и сейчас.
Тео постучал, и дверь открылась вовнутрь сама собой. Портреты на стенах, трепетавшие в тот злополучный вечер, спали крепким сном. Кто-то из прошлых директоров дремал, кто-то, конечно, бодрствовал, но их были единицы.
— Теодор! — навстречу Нотту шагнул рослый, широкоплечий рыжеволосый мужчина с забранными в хвост рыжими волосами. В его ухе торчала серьга, а на груди висел клык какого-то магического существа. По всему выходило, что это Биллиус Уизли. В прошлый раз он его видел мимолётно и издалека, а здесь они столкнулись нос-к-носу.
— Билл, верно?
Теодор пожал протянутую руку. Уизли улыбался, дружелюбно, а не дежурно.
— Староста! Сразу видно, что ты, скорее, как Перси, чем как мы с Шарли.
Нотт машинально поправил галстук. Кроме Уизли в кабинете директора, значительно изменившимся с предыдущего визита, так же сидел, распивая чай из маленькой чашечки, профессор Флитвик.
— Добрый вечер, профессор, — поприветствовал он декана Райвенкло.
— Ах, Теодор! Какая удача, что вы отыскали этот замечательный артефакт, — с энтузиазмом отозвался Флитвик. — Я не могу и представить, какие он несёт в себе секреты, когда мы его расколдуем.
— Думаете, быстро можно будет снять проклятье? — спросил у него с интересом Уизли. — В египетской экспедиции мы снимали в десять палочек один слой проклятий месяц!
— Ну, Билл, не путайте фараонов древности, приносивших кровавые жертвы для своих проклятий, и современного колдуна, позаимствовавшего идеи у магглов!
Флитвик и Уизли с жаром принялись обсуждать особенности того, как древние чары работают на эманациях магии от гекатомб жертв, принесённых древними цивилизациями Северной Африки и Междуречья, пока не вошёл Дамблдор.
Стола директора не было — вместо него на возвышении, где обычно сидел Дамблдор, стоял большой металлический стол из хладного железа — такой металл он видел в… где же? Они праздновали рождество там, когда вокруг замка были дементоры, но где это было? Воспоминания словно бы удалили из его головы.
— Я собрал вас здесь, коллеги, — обратился Дамблдор, — чтобы попытаться решить одну загадку. Загадку для умов, созданную для нас Волдемортом.
С видом заправского фокусника он достал из-за спины фартук из драконьей кожи и перчатки и выложил их на стол. Мгновение — и ещё три таких же комплекта появилось на металле. Теодор, как и двое других «коллег», так же опоясались. Дамблдор наколдовал себе прозрачную маску на лице, чтобы защитить глаза, трансфигурировав её из очков. Флитвик достал клочок бумаги и трансфигурировал в такую же маску Теодору, а Уизли воспользовался мудрёного вида очками из двух моноклей.
Когда с подготовкой было закончено, Дамблдор наколдовал над столом странного вида шары, испускавшие светло-фиолетовый свет, и какой-то едва ли не маггловской штучкой — вернее, стилизованным под неё магическим артефактом, — погасил прочий свет в кабинете. Мрачно светились многочисленные артефакты, и, повинуясь взмаху его палочки, на выемку в центре стола приземлился ящик, выполненный из какого-то камня. Открыв его рукой в перчатке, он явил всем диадему Райвенкло. Флитвик, чтобы видеть то, что было в ящике, наколдовал себе помост.
— Диадема! Это она! — торжествующе заявил невысокий профессор. — Нотт, это невообразимо!
— Филиус, согласитесь, что чары на ней… необычны.
— Конечно, Альбус, здесь явно видны эманации жертвоприношения. Мы с мистером Уизли как раз обсуждали их особенности до вашего возвращения.
— Но это не ритуальное жертвоприношение, — возразил Дамблдор. — Я провёл эти недели как раз в поиске решения, и даже посоветовался с экспертами по вопросам ритуалистики.
Тео подумал про бабушку — но та писала, что решила зимой отправиться в Ниццу, «коли оттуда выгнали всех необразованных негров». Это и было причиной того, что он остался в замке.
