Теодор подавленно уставился в пол. Кошмары приходили к нему вновь, пусть и редко; героями их были теперь невидимые чары, что сражали наповал любых магов, и светлых, и тёмных.
— Впрочем, нет худа без добра, — улыбнулся директор. — Завтра я нанесу визит одному своему старому знакомому, думаю, его воспоминания подскажут нам определить, что именно за магию использовал Том для своих проделок.
Нотт промолчал на ироничный термин — проделки, которые подчинили себе Джинни и самого Тео, а Дамблдора чуть не убили, были весьма… опасны.
— В Сорбонне меня схватил какой-то сумасшедший, мэтр Шевалье, — осторожно заметил юноша. — Он почему-то узнал во мне Джонса и рассказал историю про девять песо и Каллипсо. Не может ли это быть подсказкой к вашей загадке?
— Конечно, конечно, — Дамблдор прикрыл глаза. Его дыхание выровнялось. — Хорошо, что мы вспомнили об этой истории. Да, Дэйви Джонс и его славная история были хорошей страницей в деятельности Конфедерации магов. То ли дело сейчас… когда Британию представляет Каперстон, не видящий дальше своего носа. Девять песо… если мы знаем о четырёх, — бормотал под нос старый волшебник, — то ещё пять неизвестны…
— Джинни говорила мне, что Поттер смог предупредить о нападении на мистера Уизли, глядя глазами змеи. Он псих, но, может, это из-за следов магии Тёмного лорда в его шраме? Эта змея не может быть таким же отпечатком, как дневник?
Дамблдор открыл глаза. Его холодный взгляд вновь перехватил дыхание у Тео. Мысль про Поттера, что вертелась на языке, отодвинулась куда-то на задворки сознания, и он сосредоточился на справочнике «Артефакты Британии», который листал у Лонгботтомов на третьем курсе на Рождество.
— Возможно, это хорошая мысль, Теодор, — ровно сказал чародей.
Он призвал палочкой фиал с зельем и опорожнил его трясущимися руками. Теодору стало почему-то противно. Великий волшебник, ещё недавно — Верховный Чародей Визенгамота, победитель Гриндевальда и просто Фигура в истории, оказался слишком слаб перед лицом минутного искушения. Конечно, сам Тео тоже не устоял бы перед таким соблазном, но он не был фигурой, он был шестнадцатилетним любопытным мальчиком, взвалившим на себя интриги не по своим годам.
— Но если девять отпечатков были сделаны не одновременно, то, значит, нужно их в каком-то порядке уничтожать? — спросил он с проснувшимся любопытством. — Если…
— Это ещё одна хорошая мысль, — прервал его директор. — Держитесь в таком же русле, Теодор. Мысль расширить свой род и навлечь горе и разлад в семьи этих несчастных и невинных детей — плохая, уверяю вас. Многие маги, которых мы считаем магглорождёнными, на самом деле такие же последствия случайных связей. Уверяю вас, это не та правда и не та грязь, в которой хочется копаться приличным людям.
Теодор хотел было что-то сказать, но не стал этого делать. Вместо того он поднялся со стула.
— Хочу предупредить вас напоследок, Теодор, — окликнул его директор. — Грядущий год будет полон сложных событий. Постарайтесь сделать так, чтобы вас не сочли запачкавшимся в одной из сторон… и потратьте остаток лета с умом.
— Всего хорошего, сэр, — ответил на это Нотт, не оборачиваясь. — Домой, — скомандовал он камину.
«
