Теодор прочитал и перечитал бумагу. Голова слегка кружилась от того, какое доверие и какой политический капитал ему вручил директор.
— Ключ от сейфа. Общее завещание будет раскрыто до второго августа, — дождавшись, пока Теодор дочитает, продолжал своим неприятным голосом гоблин. — После этого мы разрешим операции с золотом.
Теодор открыл и закрыл рот.
— Дверь — сзади вас, — грубо попрощался гоблин, не дождавшись вопроса, и снова взял в руки магический концентратор размером с яблоко — а в другую руку напильник, видимо, желая проверить его на подлинность.
— Он настоящий, — вырвалось у Теодора. — Хорошего дня, — смутившись, добавил юноша и, спешно развернувшись, устремился к дверям. Спиной он будто бы чувствовал прожигающую неприязнь коротышки.
— Мистер Нотт, добрый день. Позволите?
Теодор поднял голову. К нему подошёл опрятного вида молодой человек, лет эдак двадцати с небольшим, держащий подмышкой папку с документами. Нотт обедал в «Вальпургиевой ночи» в Косом. Зал заведения практически пустовал. Соседство с мрачной, заколоченной досками лавкой Олливандера не могло сказаться положительно.
Невилл, который должен был вскоре вернуться из поездки в Палестину по делам рода, в письме для них с Артуром хвастался, что кто-то из младших Олливандеров начал продавать палочки на континенте, и он даже подобрал себе запасную. Результаты экзаменов первокурсников прошлого года давали понять, что палочки Киддела явно были не слишком умелыми поделками. Луи говорил, что некоторые заклинания он сумел творить только лишь на отчаянном желании, и его «Выше ожидаемого» были едва ли не лучшим средним баллом на потоке. Теодор предпочитал думать, что это не он через связь рода усилил брата, а он от природы был таким сильным, как Грейнджер.
— Простите, а кто вы? — осведомился Нотт холодно. Палочка скользнула в его правую руку, когда он отложил ложку и промокнул левой рукой губы салфеткой.
— Прошу прощения, — слегка поклонился мужчина. — Талботт Уингер. Пресс-секретарь Британской лиги квиддича. Мистер Карамеди дал мне задачу составить для вас речь…
— Ах, конечно, — Теодор изобразил живой интерес, внутренне чертыхаясь за неосмотрительность. Не зря Фоули говорил о криминальной империи Карамеди — Теодор представлял, сколько денег приносил квиддич, и понимал, почему Карамеди уцепился за него с его идеями увеличения платежеспособной аудитории для британских команд. И вот, пожалуйста, его выследили. — Как вы меня нашли?
Он слегка улыбнулся, пока неожиданный визави занимал место напротив.
— Вы знаете, — ответил ему мистер Уингер, раскладывая бумаги. — У меня богатое прошлое. Вы достаточно скрытно живёте, оно и понятно, но бывшему младшему следователю Департамента правопорядка не так и сложно обнаружить вас в самом магическом месте королевства.
Было в нём что-то орлиное. Хищный нос так и напоминал клюв, когда он наклонялся вниз.
— Интересные люди занимаются лигой Квиддича. Я думал, вы назвались пресс-секретарём.
— Это мне куда как по душе, чем бумажная волокита над десятками одинаковых нарушений с визжащими сиренами, семенами ядовитых мухоловок и потомством низзлов, что пугало собак по всему Уилтширу. В школе я писал стихи…
Теодор решил не рассказывать, что он в школе писал политическую программу.
— Это интересно. Почему же вы тогда выбрали стезю правопорядка?
— Хотел быть аврором, чтобы отомстить Пожирателям за убийство родителей, — мужчина посерьезнел. — К моменту выпуска из Хога они уже
Он коснулся рукой своего воротника, и на рубашке на мгновение проступили очертания феникса. Теодор одобрительно кивнул.
— Соболезную вашей утрате. Надеюсь, что нынешние последователи Тёмного лорда остановят маховик насилия.
— Босс уверен, что вы можете в этом помочь, — криво усмехнулся собеседник, поправляя свои светлые волосы. — Вот, прочтите. Накидал для вас тезисы.
Пустую тарелку доеденного супа уже забрала официантка в короткой, едва прикрывающей треть бёдер юбке, и бывший следователь проводил её плотоядным взглядом. Накинув на чистую скатерть дополнительные чары очистки, Теодор защёлкнул палочку обратно в кобуру на предплечье и принялся читать.
Он предпочитал давать мысли вслух без подготовки, говоря то, о чём думал, и идея с оглашением чужих мыслей была для него не слишком приятна. Впрочем, из общения с Дерри, мсье де Бражелоном, бабушкой, и даже с тем поехавшим французом Лео по пути в Сен-Мало он смог убедить себя в том, что политик рано или поздно перестаёт быть самостоятельной фигурой — и становится фигурой в руках других, чьи интересы представляет.
