— Простите, профессор, мне казалось, что у профессора Снейпа никогда не было дополнительной нагрузки, — учтиво парировал Теодор, отхлёбывая чай. Горячий напиток обжигал голодный желудок, а лучи ещё не по-осеннему яркого солнышка, пробивающиеся через окна кабинета, заставляли его жмуриться, когда он смотрел на декана.
Слагхорн вообще был антиподом Снейпу. Словоохотливый против молчаливости директора, вежливо-учтивый против откровенности и неприкрытой грубости Снейпа, даже его кабинет был на втором этаже замка против комнаты в подземельях без каких-либо окон, где раньше был кабинет Снейпа.
— Ох, Теодор, это только так кажется, — покачал он головой и начал загибать пальцы. — Сопровождать детей в Министерство, чтобы с них снимали надзор, вести журнал отработок и табеля успеваемости, отчитываться перед директором и Попечителями за имущество факультета, согласовывать выход квиддичной команды на поле…
Пока он перечислял без сомнения очень сложные и важные дела, которые решались по-отдельности за пару часов каждое, Теодор, мысленно усмехаясь над сложностью «согласований» и серьёзно кивая словам профессора, вернулся мыслями к «Негритятам». В библиотеке Хогвартса этой книги не было, он убеждался ещё на первом курсе, попытавшись отыскать её вместе с мадам Пинс, и теперь ему казалось, что детскую мечту можно попытаться исполнить, завладев книжкой с полки декана. «Но как?»
— …наконец, извещать родителей о том, что их дети пострадали — а вы знаете, Теодор, это регулярно, сплошь и рядом случается в школе!
— Я постараюсь приложить все усилия, чтобы свести такие случаи к минимуму, — заверил его юноша, отставив чашку.
— Ах, юношеский запал и максимализм! Нисколько не сомневаюсь, что вы приложите их — но едва ли удастся это искоренить. Дети, особенно первокурсники, столь непоседливы!
Вспомнив тролля, Нотт не смог не согласиться.
— К слову, я вижу по вашему расписанию, что у вас заняты занятиями всего два дня, Теодор, — вновь намекнул Слагхорн. — Ах, как было бы приятно, если бы вы смогли мне помочь с обременительными трудностями!
Несколько мгновений прошли в тишине. Теодор собирался с мыслями, чтобы предложить выгодный вариант для себя — и для Слагхорна.
— Думаю, — наконец заговорил он, — вы могли бы привлечь мисс Паркинсон, которая отказалась от почётных обязанностей Старшего префекта девочек, к ведению необходимой переписки. А я готов взять на себя обязанности по согласованию вопросов с факультетскими сборными и клубами.
— Чудесно, это было бы чудесно, Теодор, — довольно кивнул Слагхорн. — Не стоит думать, я прошу о помощи не бескорыстно, и готов пойти вам навстречу в каком-нибудь вопросе.
Теодор поигрался с мыслями о своих возможных запросах и улыбнулся, покачав головой в отрицательном жесте. Вряд ли Агата Кристи стоила того, чтобы горбатиться на Слагхорна весь учебный год ему и Панси.
— Давайте условимся, что мои желания останутся открытыми, профессор.
— Торжественно обещаю перед лицом магии, что не забуду этого, мистер Нотт.
Когда Тео вышел от Слагхорна, часы показывали начало девятого. Занятия начинались с десяти, как и всегда, и до начала завтрака оставалось ещё полчаса.
Он неспеша пошёл по коридору, вполуха слушая сплетни портретов, как вдруг на развилке него вылетела кошка Филча, взъерошенная, будто бы за ней гнались гончие псы. Она жалобно замяукала, громко и протяжно, привлекая его внимание. Теодор имел не слишком много опыта общения с котами; Чешир, кот леди Виктории, так делал лишь единожды на его памяти, когда бабушка отказалась его кормить в знак протеста его «наглому поведению». Криков было достаточно, чтобы леди Джонс смилостивилась и отдала указание домовику вернуть котику его обед.
— Что-то не так, миссис Норрис? — остановившись спросил Теодор. Кошка зашипела и сделала пару шагов по коридору, откуда выбежала. Заинтригованный, решил пройтись в том направлении — это была дорога к холлу Часовой башни, где был выход к ступеням на пристань Чёрного озера. Нотт редко ходил в ту сторону — в прошлые годы ему не доставалось патрулирования этой части замка, а сам он не был любителем мочить ноги и тем более спускаться в мокрые подвалы, где обретались многие приведения.
Вслед за кошкой он почти что пробежал мимо коридора, что вёл к злополучному туалету на втором этаже, потом спустился вниз по винтовой лестнице — и уже со ступеней почуял неладное. Кошка замерла перед дверным проёмом, словно окаменевшая, и Тео тут же стряхнул в руку палочку.
— …проклятый сквиб, ты больше не будешь мне указывать, понял? — срываясь на визг, кричал Амикус Кэрроу. Свистел какой-то кнут, с чавканьем опускаясь на плоть. — Никогда! Никогда больше! Проклятье!
Теодор достал из кармана платок и трансфигурировал его в зеркальце. Прислонившись к стенке рядом с дверью он выставил зеркальце в проход так, чтобы видеть, что там происходит, и обомлел. Какая-то фигура лежала на полу холла, совершенно не двигаясь, а рядом с ней стояли трясущиеся от гнева близнецы Кэрроу.
