— Лучше бы вы писали стихи, Теодор! Ах, кто не писал стихи в восемнадцать, — пока Лестрейндж, абсолютно серьёзно разглядывая его своими блеклыми глазами, делал вид, что балагурит, опершись на трость-зонт, стоявшие на посту авроры и невыразимцы, не обращая внимания на его слова, водили артефактами вокруг обоих магов в поисках запрещённых предметов. Сзади раздался звук камина — приближались следующие гости. — Я, помню, тоже писал. О любви, конечно же! Восемь строчек — и в каждой строчке только точки после буквы «Л». Романтично, не правда ли?
Теодор подавил желание фыркнуть. Стихами это было назвать сложно.
— Настоящее искусство, мистер Лестрейндж. Не хуже Байрона, — совершенно серьёзным тоном заверил юноша. Снейп поперхнулся.
— Вот и вы займитесь тем же. Всё лучше, чем скитаться по Лондону после Визенгамота, да?
Нотт слегка покраснел. То, что заявил ему тогда Пендлтон, могло быть правдой. Авроры завершили свою проверку, и Нотт со Снейпом прошли внутрь.
— Следите за языком, Нотт, умоляю, — прошипел Снейп. — Здесь всюду уши!
В существовании Снейпа был неоспоримый плюс — тот явно был на приёме не впервые. Вместе с ним Теодор направился обходить зал по часовой стрелке, раскланиваясь с другими приглашёнными гостями.
Подвыпивший толстяк Блишвик громогласно осведомился у директора, как поживает его, Блишвика, внук. Вернувшийся в начале осени на пост главы департамента магических игр и спорта Людо Бэгмен предложил ему, пока Снейп отвлекся, орагнизовать под патронажем Министерства тотализатор на исходы матчей в школе. Мистер Кэмпбелл, отец гриффиндорца Клода, холодно кивнул, тут же отвернувшись, а составлявший ему компанию мистер Гринграсс со своей женой, напротив, были радушны, как будто у них могло что-то получиться.
Десятки лиц, с которыми Теодор и его надзиратель поздоровались и перекинулись словами. Так делали и другие гости — это был настоящий бесконечный водоворот. К концу круга Тео чувствовал себя уставшим, словно выжатый лимон, так много было впечатлений. Они остановились у одного из свободных столиков, и Снейп выглядел ничуть не лучше. Верховный чародей Яксли, лучившийся довольством и снисхождением анонсировал им, что приём посвящён двум главным вещам: открытию нового памятника в Атриуме, взамен уничтоженному летом девяносто шестого, и выступлению лорда Роули с доктриной решения маггловского вопроса.
— Проклятье, нам придётся дождаться, пока отец Торфина не закончит своё выступление, — буркнул Снейп.
Теодор не успел его спросить, кто такой Торфин. К их столику подошли печальные мистер и миссис Диггори, родители Седрика, которых Теодор видел несколько лет назад в замке. Они выглядели жалко на фоне помпезных декораций Атриума и держались друг за друга, как за спасительные круги.
— Северус, ты не возражаешь? — осведомился мужчина. Снейп приглашающе махнул рукой.
Теодор вспомнил, как шрамоголовый Поттер утверждал, что Седрика убил лично Тёмный лорд. Оставалось только гадать, был ли он прав, и как ощущали себя родители погибшего хаффлпаффца в день, когда последователи Тёмного лорда праздновали свой триумф.
Сделали они это как раз вовремя — музыка, игравшая на фоне всё это время, стихла, и в центр зала вышел Корбан Яксли, сопровождаемый министром Тикнессом и десятком крепких моложавых авроров. Среди них, впрочем, Теодор тут же узнал приметную фигуру старшего Флинта, Маркуса, и Эдриана Пьюси. Едва ли они действительно были аврорами.
— Чародеи и волшебники! Наступил девяносто восьмой год двадцатого столетия — год нашего триумфа, год процветания волшебного общества! Буду краток. Сегодня мы готовимся к тому, чтобы достичь полной победы магического над маггловским, нашего просвещения над их пещерными наскальными «технологиями». Каждый из вас, кто приглашён сегодня в этот зал, может и должен быть в числе пионеров нашего будущего.
Зал зааплодировал. Теодор и трое окружавших его магов предпочли не присоединяться к хлопкам.
— Наколдованные овации. Как низко, — шепнула миссис Диггори, и всё стало на свои места. По крайней мере, вспышки колдокамер были настоящими.
— Как первое изменение, сегодня мы открываем здесь, в Атриуме Министерства Магии новый фонтан Единства взамен утраченного в ходе трагического нарушения законов Британии директором Хогвартса Альбусом Дамблдором позапрошлым летом. Я предоставляю честь Министру Магии Пию Тикнессу открыть этот памятник!
Вновь наколдованные аплодисменты. Яксли отступил в сторону, а Тикнесс, напротив, сделал шаг вперёд.
— Спасибо Верховному чародею, что дал мне такую возможность, — открыто расписался в своём бессилии первыми же словами бывший глава ДМП. — Всю свою жизнь я рьяно отстаивал права магов на свободное колдовство, полезное для всего нашего мира. Сейчас, когда Барьер спас нас от безумства континентальных магов, жаждавших полакомиться богатствами Гринготтса, артефактами каждой из старых семей и пировать на телах студентах Хогвартса, стоит ещё раз подчеркнуть — маги это главные и лучшие жители Британских островов.
«Сильное заявление», — подумал Тео.
