Перед тем, как оставить замок, ему пришлось пресечь несколько перепалок между сторонниками и противниками, но не Тёмного лорда, а активных действий. Как-то неожиданно для него самого случилось, что на Слизерине, твердыне чистокровности и оплоте традиционности в Хогвартсе, не осталось (или же они молчали в глубоком меньшинстве) тех, кто бы поддерживал террор Тёмного лорда.
Впрочем, это было ожидаемо. Цензура в школе, запрет на выход в Хогсмид, явные репрессии несогласных, отмена привилегий для Визенгамота и аристократии, исчезновение источников дохода для многих семей, по-прежнему стоящий барьер и конфликт с международной конфедерацией… причин для недовольства было больше, чем причин поддерживать «уничтожение магглов», вместо которого шло полноценное уничтожение несогласных магов. И даже выходцы из трущоб, оказавшиеся в Хогвартсе по «программе Нотта», видели и ненавидели это.
— Ты говорил в нашу прошлую встречу, что…
— Да, — кивнул Теодор, но помедлил говорить. Подошедший официант получил заказ на два лимонада, но невербальный Конфундус заставил его ни в чём не сомневаться. Людей становилось больше — расписание при входе обещало некий «концерт в честь» Битлов.
Заиграла другая песня. «Закрой глаза, я тебя поцелую», — пел бодрый мелодичный голос.
— Так вот, об этом, — нетерпеливо вернул его к теме Рональд. — У меня не так много времени. Я вообще должен быть в Лондоне и осматривать площадь у Гринготтса.
«Может, сказать им про маховик?» — подумал Тео, но тут же отказался от этой идеи.
— Да. Белобрысый правильно уловил мою мысль. Тот, о ком мы говорили, готов подставиться и провести вас как месту хранения, — тщательно избегая упоминаний конкретных мест и фамилий, сказал Нотт. Уизли задумался, постукивая пальцем по столешнице под ритм песни. «Не знал, что он любит битлов», — подумал Нотт.
— Очкастый на это никогда не согласится, — поднял, наконец, взгляд его собеседник. — Он не доверяет им. И я тоже, твоего слова недостаточно.
— Мы это же уже обсудили, — лишнее напоминание о прошедшей встрече раздражало. — Давай думать, как это сделать. Вы же тоже что-то придумали?
— Оборотка, — не стал скрывать он.
— Откуда вы её возьмёте?
— Сами делаем, у нас осталось чуть-чуть.
«Хм. Он и так ведь хотел что-то такое», — подумал Нотт.
— Тогда модернизируй план. Возьми его под контроль, и он будет лишним гарантом для вашей оборотки, — предложил Тео. — Как инициативу, мол, столкнулся, и чтобы не поднимать шум.
— Сейчас? — недоверчиво переспросил рыжий-но-не-рыжий.
— В другой раз, — пожал плечами Тео. — Я передам через Джинни, когда и где это можно будет. Когда вы будете готовы, на следующей неделе?
— Ты дурак? Ещё варить и варить, — возмутился Уизли. — Да и, — смутился он, — только я сейчас могу нормально колдовать. Они… ещё не восстановились.
Это обескуражило Теодора. Сейчас, когда Тёмный лорд действительно мог покинуть пределы Британии, действительно наступал лучший момент для того, чтобы провести эту диверсию и лишить его последних якорей, но…
Вся гамма эмоций, с которыми ему не удалось совладать, отразилась на его лице. Иначе быть не могло, ведь Уизли замялся и опустил глаза.
— Я правда хочу покончить с этим раньше, чтобы всё было по-прежнему, — сказал он тихо, так, что в нарастающем гуле людей вокруг Тео едва слышал его слова. — Но не могу. Им правда крепко досталось. Мы будем действовать в апреле, через три недели, никак не раньше.
— Тогда передай мне известным образом, когда вы наконец сможете что-то сделать, — бросил он.
Не прощаясь, Нотт допил лимонад и встал, направившись к дверям, где находилась уборная. Зайдя в кабинку, он тут же нажал на рычаг, и за шумом аппарировал прочь, прямо в тоннель, что вёл к подвалу хогсмидского магазина.
Последним занятием во вторник стала История Магии, случавшаяся раз в три недели, на которой профессор Биннс своим неизменно скучным голосом рассказал неизменно скучающим молодым волшебникам, меньше, чем двум десяткам слушателей, тему об участии магов в маггловской Мировой войне в начале века. Тео слушал её вполуха, своей ручкой прочерчивая на куске старой газетной вырезки про Турнир Трёх Волшебников, найденной в закромах своего саквояжа, линии границ графств Англии, Уэльса и Шотландии.
До конца срока, оговорённого с Шеклболтом, то есть до первого апреля, оставалась ровно неделя, а, значит, в субботу или понедельник ему надлежало каким-то образом передать темнокожему магу свои материалы. Субботняя вылазка в Ливерпуль дала ему небольшой глоток свежего воздуха, и он решил, что никакая перепись магов не нужна, чтобы определять числа магов в графствах. Маги были всегда кошками, что гуляли сами по себе, как писал Киплинг, и если они не хотели участвовать в британской магической демократии, то кто бы мог их осудить?
