— Нотт! — преувеличено жизнерадостно воскликнул Блейз, подскакивая со своей кровати. — Дурак, ты как туда попал?!
Блейз чуть ли не напрыгнул на него, обняв (как и Арчи, который после этого стал было кулаком стучать по его плечам) и ощупав. Убедившись, что с другом всё хорошо, Забини потребовал объяснений.
— Магическое истощение, — пожал плечами Теодор. — Вчера после… праздника Драко я решил поколдовать на Астрономической башне. Это было опрометчиво, хотя и эффектно. Я добился телесного Патронуса!
Малфой издал всхлип.
— Да ладно! — воскликнул звонким голосом Забини. У него единственного из слизеринцев их года голос по-прежнему был звонким и высоким. — Покажи?
— Ты дурак? Я говорю, у меня истощение случилось!
Теодор подошёл к своей кровати. Все вещи уже были аккуратно сложены, даже те, которые он сам ещё не собирал — видимо, постарались домовики.
— Драко, что с тобой? — тихо спросил Теодор в никуда.
Малфой всхлипнул.
— Не говори, что не понимаешь, что значит побег моего дядюшки, — прошипел он, закашлявшись после первых же слов.
— Не понимаю, — покосился Тео на соседа.
— Блэк воскресит Тёмного лорда. Я не хочу, чтобы это началось. Мама рассказывала… это было ужасное время, — пояснил Малфой, сев на кровати. — Я… я уже говорил тебе.
Теодор сел на кровать с другой стороны. Они едва ли не соприкасались спинами.
— Не знаю, утешит ли это тебя, но, кажется, Блэк никогда не был сторонником Тёмного лорда, — тихо сказал Нотт.
— Почему ты это решил?
— Поттер защищал его от дементоров и едва не погиб из-за этого. Стал бы он защищать того, кто убил его родителей?
Кровать запружинила. Малфой поднялся, всхлипнув вновь. Тео обернулся, краем глаз наблюдая за Драко. Тот кулаками вытер глаза и решительно втянул воздух забитым носом. Ничего так и не сказав Тео, блондин вышел.
Все разговоры в Хогвартс-Экспрессе были посвящены двум вещам.
Первая — как всё-таки Сириус Блэк смог сбежать из-под носа Министра?!
Вторая — кто победит на Чемпионате мира?!
Ни на один из этих вопросов у Теодора не было ответа, которым он бы хотел делиться. Друзья, оказавшиеся с ним в одном купе, в основном обсуждали именно побег Блэка и участие в этом побеге Поттера и Грейнджер, которые были слишком радостны на пиру, чтобы считаться непричастными. Спроси кто Тео, он бы скорее обратил внимание на то, как Уизли грустно плёлся вслед за своими приятелями по платформе, которые шли, явно погружённые в собственный диалог — а Поттер нёс два чемодана, а не один.
Впрочем, вскоре они переключились на разговор о других вещах. О рунологии, о том, как можно (или нельзя) было сменить набор предметов-по-выбору, о том, как и кого брать в следующем году в Клуб, и как именно арендовать место на Чемпионате.
Криви поделился, что у его друга и соседа Терри Фогарти (которого он активно сватал в клуб!), отец занимался межеванием участков, и что Терри посоветовал ему передать друзьям о том, что можно было бы запросить место для размещения у него — за небольшую, но весомую плату.
В ответ на это Симус, рассмеявшись, сообщил, что его мать дружила с дамой, распределявшей места для болельщиков Ирландии, и пригласил ребят к себе в палатку. Тех, кто хотел поучаствовать в просмотре матчей самой Ирландии в сетке плей-офф, конечно же! Это было ключевым условием.
Блейзу, болевшему, понятно, за Италию, пришлось тут же предложить, как альтернативу, погостить у него. Теодор же вспомнил, что в крайнем, пришедшем до экзаменов письме, кузина Изольда писала, что они всё же приедут на Чемпионат и предлагала пересечься уже в середине августа в Лондоне или Эдинбурге (в последнем, впрочем, Тео едва ли был).
Традиционный камин после поезда привёл Тео, а за ним и друзей — Гэмпа и Томаса — в Нотт-холл. Теодор хмуро обзирал то, что было внутри здания.
Картина авторства Артура покосилась. Повсюду лежала невесть откуда налетевшая пыль. Диван покрывала не то грязь, не то заскорузлая кровь, которой не было первого сентября. Дверь, ведущую на улицу, подпирала какая-то палка.
Выглядело так, будто дом стал жертвой нападения магглов, но Теодор чувствовал — видел — что магглоотталкивающие чары были как бы не сильнее, чем предыдущим летом.
— Эээ… ребят, я, наверное, пойду? — смутился, оглядывая обстановку, Дин.
— Я не настаиваю, чтобы ты оставался здесь, — тускло ответил ему Теодор. Ему было страшно представить, как грязно было на втором, еще менее обжитом, этаже, и что вообще было на мансарде, где когда-то жили отцовские совы.
— Да, сейчас тут… неуютно, — позволил себе ремарку Гэмп. Впрочем, он тут же исправился, достав вторую, «чистую» палочку. — Экскуро!
Грязь на диване стала чуть более блёклой.
