Тео умылся и посмотрел в своё отражение в свете маггловских ламп. Худой подросток с высокими скулами и большим лбом грустно смотрел на него из зеркала. Всхлипнув вновь, он взял себя в руки и вышел.
Аберайрон оказался небольшим прибрежным городом. Море омывало его с запада, и Тео успел полюбоваться на последние искры заката, утонувшего в морской дали. Магия здесь действительно чувствовалась прямо в земле, даже сильнее, чем это было в Лондоне — общее ощущение у него, перенесшего истощение буквально день назад, было такое, будто бы он вновь попал в Хогвартс.
Пока ноги несли его куда-то вперёд, Тео вернулся мыслями к позабытой теме источников. Люпин, который практически незаметно (на фоне побега Блэка) оставил пост преподавателя, обмолвился, что магических тварей в мире становится меньше — мол, что они, как и источники магии, страдают от разрушения среды магглами.
Здесь, в тихом валлийском городке Тео практически не ощущал, что магия страдает. Пожилые люди тут и там говорили на непонятном местном языке, в небе порхали бабочки, и даже магические мотыльки виднелись тут и там.
Остановившись, Тео хлопнул себя по лбу. Ему стоило проверить, что черновики его политической программы не остались в Хогвартсе — сейчас он остро осознал, что именно было его ключевой идеей.
Теодор Нотт понял для себя: всё — чушь, кроме магии. «Магия превыше всего», вот, что было его ключевой мыслью и идеей. Не чистокровность и консерватизм, не магглолюбие, это всё были крайности, разрушавшие сообщество — он же, напротив, видел единственное возможное будущее в том, чтобы возвести во главу угла саму магию, как единственное и самое ценное, что было у магов и магических созданий всего мира.
Оказавшись в безлюдном месте улицы, он даже от переизбытка эмоций взмахнул палочкой… и прежде, чем он успел ступить шаг, от искр, вырвавшихся из палочки, из ниоткуда затормозил огромный несуразный маггловский автомобиль. Фиолетовый, с искрящейся по бокам гирляндой и рождественским венком на капоте, он выглядел так странно и неуместно, как только мог. Дверь этого… пепелаца открылась, и оттуда выкатилась лестница.
— Прошу на борт! Скорее, мы опаздываем на Мэн!
Теодор, смущённый и впечатленный, ступил на лестницу, и мгновенно оказался втянут за пуговицы внутрь. Молодой парень в скособоченной фуражке такого же ядовито-фиолетового цвета с безумными глазами оттолкнул его, заставив приземлиться на сиденье.
— Добро пожаловать в Ночной рыцарь! Эрни, трогай!
Теодора вжало в сиденье, лишь эта махина дёрнулась. Картина в лобовом стекле превратилась в черноту, разбавленную плывущими силуэтами звёзд, и через мгновение всё вновь прекратилось — Тео едва успел удержаться, чтобы не налететь на поручень.
— Мэн! Эй, где там эта клуша?!
Парень ринулся куда-то вглубь салона и буквально пинками оттуда выгнал пожилую волшебницу с каким-то саквояжем.
— Хамы! Хамы! — верещала эта женщина, сопротивляясь толчкам от парня. — Шанпайк, я подам на тебя в суд!
Наконец, женщина удалилась, и рывок повторился вновь.
— Я бы предложил какао! — прокричал Теодору парень, — но оно кончилось! А эта клуша отказалась платить!
Снова рывок, в обратном направлении.
— Манчестер!
Теодор, едва сдерживая в себе шоколадки, которыми его угостили друзья в поезде, ринулся вперёд.
— А заплатить! Эй, пацан! Пацан!
Не обращая внимание на гневные окрики Шанпайка, Теодор выкатился кубарем на улицу ночного Манчестера. С шорохом колёс автобус исчез. Теодор поднялся со стоном, и прислонился к стенке дома, чтобы отдышаться.
Решительно, ему нужно было завязывать с такими способами передвижения.
Домой Тео вернулся лишь под утро — пока он нашёл в Манчестере по карте, утащенной из запертого туристического киоска, место входа в магический квартал, пока он нашёл там общественный камин, до которого просто так было не добраться из-за пожара в чьём-то доме, пока он нашёл достаточно пороха…
Вывалившись из камина в Нотт-холле собственно Нотт тяжело вздохнул и едва не вывихнул челюсть, зевая.
— О, Тео! — сонно поприветствовал его Дин, развалившийся на очищенном диване в гостиной. — А меня докси покусали.
Тео проморгался. Рассветный свет уже пробивался через окна со стороны входа, и действительно мулат был покрыт волдырями.
— Локхарт писал, что такие должны сойти за пару часов, если сами докси, эээ, выдворены, — вспомнил Тео.
— Мы их сожгли, — Дин перевернулся на другой бок. — Теперь только в моей комнате воняет жутко.
Тео поднялся наверх. Дверь в его комнату так и была приоткрыта. Заглянув внутрь, он увидел на полу порванную тонкую верёвочку — видимо, она и была порталом. Пробормотав заклинание исчезновения, он зашёл в комнату, на всякий случай всё почистил и завалился спать.
Следующие несколько дней, работая в основном ночами из-за сбившегося режима сна, Теодор вновь посвятил работе над своей политической программой. Год в Хогвартсе не слишком сильно расширил его понимание большинства вопросов, однако в целом это не было препятствием, чтобы огранить те мысли, что у него уже были записаны.
