— Ты сразу список составь, — хохотнул Гриша. — И, если Грек его завизирует, по нему и получишь. Если серьезно, нож я тебе дам. Завалялся у меня один, прежде он Пашкин был.
— Это тот, чей шкафчик я занял?
— Именно.
— А может, у тебя и коллиматор завалялся?
Читал я статейку, в которой говорилось, что, согласно расчетам, уменьшение времени прицеливания в два раза приводит к повышению скорострельности почти наполовину. Подобные девайсы и созданы именно для того, чтобы уменьшить время прицеливания.
— Теоретик, не наглей! Такие вещи здесь вообще редкость. Мне что, свой тебе отдать?
— Ну нету так нету. Да, кстати, куска байки на портянки не найдется? И еще бы кожи толстой, стельки вырезать. А также парафин. Воск, кстати, тоже подойдет.
Картинно взметнув руки к небесам, Гриша взвыл. И чего так нервничать? Как будто я требую, а не прошу. Нет у меня пока ничего, не обзавелся еще. Пройдет какое-то время, глядишь, и сам начну раздавать.
— Спасибо, Сан Саныч! — от души поблагодарил я Деда Пихто, обеими руками сгребая со стола и прижимая к груди все то, чем он меня оделил.
Особенную радость мне доставила поясная разгрузка. Как и полученная от Титова, тоже далеко не новая, но куда более удобная в обращении. Особенно в том случае, если придется много ползать или долго лежать в засаде.
— Наворачивать портянки умеешь?
— Умею, — кивнул я, не пускаясь в объяснения, в какой именно семье вырос.
Это в профессорской с младых ногтей учат отличать Моне от Мане. Или импринтинг от импрегнации. В нашей семье все было иначе. Ноги, в дальнем походе главное ноги. Не сбить их, не насадить мозолей, не стереть до крови и так далее. И состояние ног полностью зависит от состояния обуви.
Так что импрегнацией в самое ближайшее время мне и предстояло заняться. Пропитать кожу и особенно швы берцев воском. Ну и про шнурки не забыть. И обязательно заменить стельки. К дьяволу носки, когда у меня теперь достаточно байки на портянки. Да, еще обклеить строительную каску тканью.
— Игорь, Сноуден просил передать. — Дед Пихто протянул мне нож в деревянных ножнах. — Только сразу проверь, под руку, нет?
— Проверю, Сан Саныч. И что я вам за все это буду должен?
— Будешь. — И когда я напрягся — мало ли что он запросит? — сказал: — По возможности, если таковая представится, железу птера принеси. Суставы иной раз к непогоде ноют так, что выть хочется! Они не протухают, так что не обязательно свежую. И весят немного. Разве что воняют неприятно, но ты уж заверни во что-нибудь.
— Сделаю! — твердо пообещал я.
Даже если не попадется, по возвращении пойду и куплю, сколько бы она ни стоила.
Нож оказался эвенкийским. Не слишком-то они и различаются, ножи северных народов. Массивная деревянная рукоять, чтобы удобно было держаться за нее даже в толстой меховой варежке. Хотя, учитывая местный климат, мне эта опция вряд ли понадобится. Никакого намека на гарду, односторонняя заточка и ярко выраженный дол на противоположной стороне клинка. И все же этот нож был именно эвенкийский, поскольку острие клинка располагалось строго на осевой линии.
Заточка оказалась левосторонней, под левшу. То есть как раз под меня. Именно на это и просил обратить внимание Дед Пихто. Сталь была довольно мягкой, но именно такой она и должна быть. Ведь в этом случае можно поправить режущую кромку на любом подвернувшемся камне. Настоящий нож для выживания, которым с одинаковым успехом можно снять со зверя шкуру, затем полностью разделать тушу без всякого топора или тяпки, поскольку его конструкция позволяет расчленять ее по суставам, настрогать стружки для костра, почистить рыбу, а при нужде и вонзить его, не дай бог, кому-нибудь между ребер. На деревянных ножнах снизу имелось отверстие, куда должна стекать влага, не задерживаясь в них самих. Я точно знал, что при изготовлении ножен с одной стороны по всей их длине делается пропил. Но, сколько ни всматривался, так и не смог его увидеть, настолько плотно сошлись края. В довершение ко всему своеобразная подвеска, благодаря которой рукоять всегда будет смотреть вверх, хоть какие кульбиты выкидывай. В общем, стоящая вещь!
Когда в комнату вошел Гудрон, человек, к которому я начал испытывать стойкую антипатию, мне пришлось сделать вид, что в упор его не замечаю. Он постоял немного, наблюдая за моим занятием, и сказал:
— В общем, так, Теоретик. Не очень-то мне и хотелось, вернее, не хотелось совсем, но Грек поручил мне взять над тобой шефство. Я теперь твой куратор, так сказать.
В связи с недавними событиями новость не слишком меня обрадовала. Лучше бы им стал тот же Гриша. С другой стороны, если пойти к самому Греку и попросить его заменить Гудрона Гришей, получится по-детски. К тому же, судя по всему, опыта у Гудрона куда больше, чего ни коснись.
