В ответ я лишь грустно вздохнул: из чего тут выбирать?! Взял в руки ПМ, чтобы сразу же положить его обратно на полку — даже беглого взгляда хватило понять, что пистолет изрядно изношен. Впрочем, как и ТТ. С тем дело обстояло еще хуже: защелка магазина оказалась настолько слаба, что лишишься его и не заметишь. Разумеется, произойдет это в самый неподходящий момент. Оставались еще обрез трехлинейной винтовки Мосина да охотничье ружье — вертикалка ТОЗ-34 двенадцатого калибра. И парочка наганов, один из которых действительно оказался с укороченным стволом. Как сказали бы сейчас, оперативный вариант, поскольку создавался он для скрытого ношения. У него даже мушка скруглена, чтобы не цеплялась, когда извлекаешь его из кармана. В отличие от своего родственника наган выглядел таким же новым, как и автомат Титова. Ни тебе щербинки на воронении, ни царапинки.
Он был в прекрасном состоянии. Никакого люфта барабана, что говорило — обтюрация у револьвера должна быть на уровне. Курок со спусковым крючком тоже не шатались. Но толку от него? Всего семь патронов, и перезарядка потребует уйму времени. Все, что я успел узнать об этом мире, могло повергнуть в жесточайшую депрессию. Или не повергнуть, если в руках у тебя подходящий инструмент. Точный, многозарядный и удобный в обращении. Например, такой как у Титова.
Глядя на мою расстроенную физиономию, тот лишь развел руками: мол, чем богаты! И поинтересовался:
— Правду говоришь, что только по уточкам стрелял? Видно, что обращаться с оружием умеешь.
— Точно. И еще по тарелочкам.
— А навыки откуда?
— Папа военным был. В стрелковой секции занимался. И вообще оружие люблю.
— Тогда понятно. И все равно больше ничем помочь не могу. Вот, ружье возьми. — Титов приложил двустволку к плечу, направив ее куда-то в окно. — Сам говоришь, что по тарелочкам. А по ним примерно из таких и палят.
Все это так, только тарелочки напасть на тебя не смогут. И попыток перегрызть горло или откусить ногу не сделают. А здесь, говорят, еще и бандитов полно, которые из-за любой приглянувшейся мелочи могут пристрелить… Я в очередной раз с тоской посмотрел на висевший на стене автомат.
— Нет. — Титов был категоричен. — Без вариантов. И вообще, бери уже что-нибудь и отваливай.
— Наган. И ружье.
— Сейчас! Что-нибудь одно. Припрется сюда такой же, как ты, упрямый, и что я ему выдам?
— Тогда наган. И патронов побольше.
С ружьем, безусловно, привычней, но что я с ним в поселке делать-то буду? И еще постоянно следи за тем, чтобы кто-нибудь ноги ему не приделал. С револьвером все-таки проще: сунул его в карман, и все.
— Вот чего много, так это револьверных патронов. Можешь хоть полсотни штук взять.
Полсотни — разве это много? Но хоть что-то.
Когда я, снарядив каморы револьвера, принялся зашнуровывать берцы прямо на голую ногу, Титов топтался рядом со мной. Он даже приплясывал от нетерпения. И все же спросил:
— Что, остальное не наденешь?
Все верно: армейские берцы в сочетании с цветастыми шортами и растянутой желтой футболкой с уточками из мультфильма смотрелись крайне нелепо.
— Не сейчас.
Все полученное мной вначале не мешало бы постирать. Основательно так, с замачиванием, а затем еще щеткой пройтись. «Ну ничего, — утешал себя я. — Типа как индийский солдат. Или какой-нибудь зулусский — у них примерно так и ходят. Остается лишь пробковый шлем надеть. Только где же его взять?»
Полученное мной кепи, тоже камуфляжной расцветки, в стирке нуждалось не меньше.
— Что так долго? Ждать тебя устал. — Леха Воробей, который и привел меня сюда, смотрел осуждающе.
— Так мы же вроде не договаривались, что подождешь.
— Ну да, бросишь тебя! Ты тут и пары минут один не протянешь. — Он посмотрел на мой внешний вид и лишь хмыкнул. После чего поинтересовался: — С кем контракт подписал? По-любому на шахты отправишься.
— Ни с кем.
— Да ну! Врешь ведь?!
— Нет.
— Круто!
Мы шли главной улицей Фартового, который весьма напоминал поселок старателей где-нибудь в Южной Америке. Или в Африке. Или бразильские фавелы. Не слишком-то они и различаются. Сколоченные из чего попало лачуги, единственной целью которых было оградить помещение для сна и спасти от осадков, которые здесь всегда были в виде дождя, поскольку климат мягкий и зима — понятие условное. Правда, попадались и вполне добротные дома, сложенные из бревен, некоторые даже двухэтажные.
Из попадавшихся нам людей одни смотрелись откровенными маргиналами с видавшим виды оружием — некоторым образцам самое место в исторических музеях, — другие, напротив, поражали своей качественной экипировкой. Но и те и другие особого внимания на мой нелепый вид не обращали. Так, скользнут равнодушным взглядом и идут себе дальше.
— И в чем тут заключается моя крутость? — спросил я Воробья.
— Сколько помню, только один человек ничего подписывать не стал. Один!
— И что с ним стало?
— Что с ним стало, говоришь? Ты лучше спроси, кем он сам стал.
— Ну и кем?
