— Стоять! — И столько в нем было требовательности и неумолимости, что, будь я сам на месте этих людей, застыл бы как вкопанный.
Голос у Гриши действительно хорош. Мощный такой, в отличие от него самого, довольно плюгавого и не по годам морщинистого. Судя по тишине, те действительно застыли на месте.
На какое-то время. Затем послышались шорохи, которые, несомненно, указывали на то, что они, подобно нам, укрылись в одной из квартир этажом ниже. Или в нескольких, тоже разбившись на части. Никто внизу затворами лязгать не стал. Этим людям незачем ими лязгать. Потому что у каждого патрон в патроннике, а снять предохранитель при должном навыке можно и совершенно беззвучно.
Гриша, который находился в паре с Греком, больше голоса не подавал, снизу молчали тоже. Наконец наш вероятный противник не выдержал первым:
— Эй! Может, разойдемся миром?
— Не исключено, — ответил Гриша. Он явно озвучивал Грека, а не проявлял собственную инициативу. — Тем более воевать тут не из-за чего.
— Что, и наверху такая же история?
— Да. За исключением одной квартиры. Но и там не разживетесь.
— Особенно после нас, — хмыкнул Гудрон, и я молча с ним согласился.
Хотя с какой стороны посмотреть. Все-таки на кухне осталось много такого, что является ценностью для этого мира.
— Ну так что, расходимся? — снова донеслось снизу.
— А вы чьи будете? — поинтересовался Гриша.
Вопрос вполне резонный: возможно, там находятся хорошие знакомые. Или наоборот — враги. Должны же быть у Грека враги? Недаром он молчит до сих пор, чтобы до поры до времени не дать понять, кто мы именно.
Сноудену ответил совсем другой голос:
— Я — Рыбак. Егор Рыбаков.
— Не слышал о таком, — снова прокомментировал Гудрон. — Какие-то залетные.
— С кем имею?.. — поинтересовался тот, который назвал себя Рыбаковым.
— Вениамин Громов, — представился Грек, и я наконец-то узнал его имя и фамилию.
— Тот самый Грек из Фартового?
— Именно.
— Ну тогда нам точно делить нечего. — Напряжения в голосе говорившего стало значительно меньше. — Расходимся?
— Давно пора.
Грек, повесив карабин на плечо, начался спускаться вниз, а за ним и остальные. Когда мы проходили мимо, эти люди держали руки подальше от оружия. Их было семеро, но толковое снаряжение имелось только у четверых.
Гудрон демонстративно подкидывал на руке гранату. Судя по округлой рубчатой форме, «лимонку», я такие только в кино и видел. И даже не подозревал, что она у него имеется вообще. Уже поравнявшись с людьми Рыбака, Гудрон сунул гранату в карман разгрузки. Затем произошло неожиданное. Вытащив из другого кармана пустую бутылку из-под пива, он вручил ее одному из них, присовокупив:
— На, хоть понюхаешь.
Взяв ее машинально, мужик недоуменно на него посмотрел. Но сам Гудрон уже находился к нему спиной.
Шли молча, и только в рюкзаках нет-нет да и позвякивали наспех уложенные туда трофеи. Вскоре Греку это надоело, и он объявил привал.
Тогда-то он и задал вопрос Гудрону, который поначалу тот даже не понял.
— Борис, ну и зачем ты это сделал?
— Что именно?
— Пустую бутылку в руки ему сунул?
— Гражданин начальник, а как ты умудрился увидеть? Ты же спиной к нам в тот момент был. — Вероятно, Гудрон решил на время вспомнить о своем тюремном прошлом, поскольку говорил нарочито в нос, еще и растягивая слова.
— Не важно, как именно. Ты мне поясни, в чем заключался смысл.
— О-о-о! Смысла в моем жесте великодушия хватало!
— Вот даже как? Я уже было думал, что ты его провоцируешь, а ты великодушие решил показать. Так и в чем же оно заключалось, твое великодушие?
— В том, что пива на кухне не осталось. А от нас им пахло. Я и подумал, что, если не судьба ему выпить, так пусть хоть понюхает. Ну не самому же мне было оставаться? Практичней бутылку отдать.
— Борис! — Грек слегка повысил голос. — Хватит сказки рассказывать! Давай колись.
— В общем, знаю я его. Давняя история! Шерше ля фам называется. Короче, бабу он у меня из-под носа увел. Так что это маленькая ему, но мстя.
— Еще с Земли знаешь? — не на шутку удивился Слава.
— Нет, не с Земли. Уже отсюда. А давняя она, потому что произошла еще в самом начале, как только я сюда попал. Так что месть у меня получилась достаточно холодной.
Безмерное удивление Славы по поводу знакомого Гудрона еще с Земли было хорошо понятно. Судя по рассказам, встретить знакомого из прежней жизни здесь нелегко, если даже вообще возможно. Казалось бы, народу хватает. Как и земляков. В одном городе люди жили. Или даже на соседней улице. А то и вообще в одном доме. Но ни разу не было так, чтобы кто-то кого-то признал. Даже общих знакомых не находится. Вот взять хотя бы Грека с Гудроном. Воевали практически в одних и тех же местах, но даже слышать друг о друге не слышали. Хотя оба были офицерами.
Не так давно, когда мы пережидали дождь в недостроенном доме, в разговоре об этом Гриша выдвинул теорию о множестве подобных нашему параллельных миров, откуда все мы сюда и угодили, каждый из своего.
— Проф, что скажешь? — обратился к тому Гудрон.
