— Считаешь?!
— Предполагаю. И не связано ли это сами знаете с чем? По нашим следам они сюда и пришли.
— Предположить можно все что угодно, — не согласился с ним Гудрон. — Мы по воде больше часа брели. Непременно след должны были сбить.
— Это мы так думаем, что должны были. Ладно, все это лирика. Главное, они здесь, и нам нужно принять решение.
— А что тут решать? — не давая Греку высказаться, перебил его Гриша. — Просто ждем. И молимся, чтобы эти твари нас не унюхали.
— Сноуден, что-то я раньше не замечал твоей набожности. — Несмотря на всю серьезность ситуации, Гудрон и тут не стерпел.
— Станешь тут… набожным, — буркнул тот. — В падающем самолете атеистов нет.
— Не очень-то мы пока и падаем.
— Это только пока.
Я представил, как меня мертвого, а возможно, еще живого, жрут гвайзелы. Только не это! Погибнуть — другое дело. Но чтобы закопали. Хотя и там черви съедят. Но черви всех без исключения едят. И все равно не хочу, чтобы именно гвайзелы. Наверное, дело в том, что именно человек — вершина пищевой цепочки, и это ему положено жрать все, что только съедобно. А тут его самого сожрут, как обычную овцу. Непорядок. Жаль, что гвайзелы этого не понимают. Пойти им и объяснить? Так, а если в итоге всех сожрут черви, не они ли и являются вершиной той самой цепочки? Сложный вопрос, по-настоящему философский.
— Чего лыбишься, Теоретик? Не самое подходящее время нашел!
Мне действительно не удалось удержаться от улыбки. Гудрон полностью прав: не та сейчас ситуация, чтобы рассуждать о сущности бытия. А тот уже успел обратиться к Греку:
— Георгич, так что хотел сказать-то? Может, попытаемся смыться отсюда по-тихому, пока им до нас дела нет? — И сам же себе ответил: — Нет, не получится незаметно.
— А хотел я сказать, вернее, спросить вот что. Что будем делать в том случае, если гвайзелы на них нападут? Отсидимся в сторонке или попытаемся помочь с ними справиться?
Вот уж у кого лицо оставалось непроницаемым, так это у Грека. Как маска. И цвет обычный. Наверное, потому он и главный. А не Гриша. Или даже Янис. Который как будто бы тоже выглядит спокойным, но покусывает нижнюю губу, чего раньше за ним не замечалось.
— Кому помочь?! — после минуты всеобщего молчания спросил Гудрон. — Этим, что ли?! Которые поджидают нас здесь совсем не для того, чтобы хлебом-солью встретить! Георгич, ты чего?! С дуба рухнул?!
— То есть ты против.
— Еще бы нет. — Гудрон хотел что-то добавить, но Грек заткнул ему рот легким взмахом ладони и обратился к Сноудену:
— Григорий, что об этом думаешь ты?
— То же самое. Чего бы ради помогать тем, кто собирается нас убить?
— Понятно. Вячеслав?
— Ну не знаю… Я как все.
— Так да или нет?
— Ну… если все остальные будут за то, чтобы помочь, в стороне не останусь.
Следующим был Янис, но почему-то Грек его пропустил, обратившись ко мне:
— Игорь?
Тогда-то мне и пришла мысль, что все это розыгрыш. Недаром же меня позвали сюда самого последнего. Ну не может Грек так поступить: даже если мы объединимся, шансов против этих тварей у нас практически нет. Против троих нет. А если там еще и четвертый прячется? Или даже парочка? Прав Гудрон: появилась возможность расправиться с нашим врагом чужими руками. Вернее, лапами. Наверное, часть гвайзелов при нападении все же погибнет. Или, хотелось бы на это надеяться, они получат достаточное количество ранений, чтобы мы могли с ними справиться, если гвайзелы обнаружат нас. Если все же случится чудо и победят эти люди, вряд ли они останутся здесь надолго. Гвайзелы успеют потрепать их так, что наверняка отобьют охоту устраивать засаду и дальше.
Зачем им всем этот розыгрыш нужен? Наверное, Грек желает проверить меня еще разок — стоит ли брать с собой к пику Вероятности? Остальные давным-давно проверены неоднократно, и он точно знает, чего от кого ждать.
Едва мне в голову пришла такая мысль, как сразу же их поведение стало казаться насквозь фальшивым. Все их страхи, охи, вздохи, мимика…
— Игорь? — переспросил Грек.
И я разозлился. Причем так, что кровь бросилась в голову. Проверить меня хотели?! Ну тогда получайте!
— Конечно, нужно помочь. А уж мне и сам бог велел. Они ведь ваши враги, не мои. Лично мне они ничего плохого не сделали. В общем, так: что бы вы ни решили, я в любом случае буду им помогать. И откладывать дальше нельзя, так что я пошел. — Я сделал вид, что поднимаюсь на ноги, злорадно думая: «Что, съели?!»
На самом деле не очень-то я и собирался подняться в полный рост. Так, от силы встать на колени. Но как бы там ни было, расчет оказался верен: в меня, крепко прижимая к земле, вцепились сразу две пары рук — Гудрона и Яниса.
— Теоретик, твою… дивизию! — на самое ухо злобно зашипел Гудрон. — Ты чего творишь?! Ты еще орать начни! А заодно пальни! Георгич, я же тебе не раз говорил: не стоило его брать собой! Явно у него с головой не все в порядке.
Камень больно впился в ребра, найдя себе место между кармашками с запасными магазинами на разгрузке.
— Отпусти, — попросил я, отчетливо понимая: плохонький из меня психолог.
