— Странность этого случая вроде бы отрицает принцип отсутствия фиксированного центра, или какого либо другого привилегированного места в конкретно нашем районе галактики, или экзистенциального квантора загробного мира, как назвал этот «другой мир», коллега Целен Баад. Нужен эксперимент. Мой вывод основан не на голых фактах расследования, а на объективной необходимости поиска решения. Объявилось событие высокой степени невероятности… И сценарий дальнейших событий нам неизвестен…
Дорошкевич перестал смотреть астронавигатора и перевёл свой взор на Целен Баада. Тот сразу спрятался в свой кокон. Дорошкевич наморщил лоб, сдвинул брови и попробовал придать своему лицу значительность, но это у него не получилось, однако речь его снова потекла гладко и ровно:
— Я не могу согласиться с доктором Целен Баадом в таком жёстком заключении, что астронавигатор Комедо Камень вошёл в контакт с загробным миром. От контакта с потусторонним миром у астронавигатора должен бы оставаться какой-то явный след, след этой нецивилизации, однако сам Целен Баад, только что упомянул, что все «нематериальные композиции» у астронавигатора в пределах нормы, а этого не должно быть… Вполне вероятно, что тут нечто гораздо большее, чем простой контакт с загробным миром. Похоже, что экспедиция «Блок-Пост N 3» обнаружила область очень высокого хронострикционного давления, — глазки у Дорошкевича заблестели, а круглое лицо сделалось пунцовым, но он продолжал говорить тем же низким плавным голосом, — Может быть, наконец, будет найдено место, где стянуто, сфокусировано время нашей планеты. Планеты — Земля!
Он замолчал, торжествующе поглядел на всех присутствующих, наслаждаясь смыслом последней своей фразы. Продолжил:
— Теперь о приоритетности идеи: очень ли важны нам сейчас факты и доказательства? То, что произошла биологическая мутация — это очевидно. Но как это произошло, какие протекали процессы — сейчас мы уже не узнаем. Мы сделали всё что могли — ответа не получили и заключение Главной Контрольной Машины Корабля в данной ситуации действительно правильное…
Он снова остановился. Потом продолжил, задавая вопросы, уже, скорее себе, чем собранию:
— Почему астронавигатора нужно оставить здесь? Если мы заберём его с собой на Землю, то будем знать только то, что уже знаем… Вряд ли больше. Но, если предполагается, что нам предложены какие-то правила игры — почему их не принять? Пусть мы не знаем сценарий, зато, очень важно то, что мы знаем некоторые условия задачи. Повторяю: это невероятность очень высокого порядка и мы должны её использовать. У меня всё.
Дорошкевич замолчал, посмотрел на председателя.
— Ну что ж, будем заканчивать, — сказал Председатель, — Дорогой профессор Ли. Сформулируйте астронавигатору условия задачи.
Профессор Ли — худой, мрачный, с короткой щетиной чёрных волос на голове, всё время собрания сидел прикрыв глаза, держа перед собой руки ладонями вверх с полусогнутыми пальцами, над которыми появлялись разноцветные шарики в разных комбинациях. Он убеждал себя, что всё время совещания был полностью поглощён игрой в «эн-трю». Ему не нравилось принимаемое решение, жалко было убивать астронавигатора, но он не смог доказать Совету абсурдность идеи Дорошкевича. Профессор Ли медленно сжал пальцы в кулаки: последняя комбинация исчезла, он широко открыл глаза, упёрся взглядом в астронавигатора и заговорил медленным скрипучим голосом:
— Мы притащим сюда Корабль НЦ-19-ый… Да, я не оговорился: НЦ-19 (серия «Ночной Цветок») начинённый термоядерным горючим группы «Н» импульсного сгорания. Ты знаешь, что на таких Кораблях люди никогда не летали, но на этом мы установим систему жизнеобеспечения для астронавигатора.
— Вот это да! — Комедо Камень даже приподнялся с кресла.
— Задача: Всё топливо ты должен сжечь в режиме наиболее близким к теоретически существующему пределу.
— Так я ещё не летал… Это, действительно, будет траектория в загробный мир.
— Ограничения: Предел прочности Корабля и его машин по гравитации… Если я правильно понял уважаемого коллегу, Целен Баада, то твоя индивидуальная устойчивость к гравитации и предельная допустимая у НЦ-19-го, примерно совпадают. Предельный уровень радиации на Корабле при том режиме сжигания топлива, который тебе будет нужен — меня не интересует. Ограничений по магнитным полям не будет, просто ты должен будешь не доверять приборам и машине Корабля в моменты импульсов.
— А мне, вы тоже должны будите не доверять, в свою очередь?
— С Корабля будут сняты все блокировки по управлению движением, то же по системам ожидания и жизнеобеспечения… Ещё мы установим ручное управление движением и блок тренажа машины по твоим физиологическим параметрам. Блок тренажа перед самим полётом надо будет отключить и оставить на Станции.
— Как лететь я понял. Куда лететь?
