Через неделю Жюльен составил на Ирен Тейлор полное досье. Но связей, поступков или документов, за которые её можно было «поймать на крючок» обнаружено не было.
***
Терраса, с видом на море. Белоснежные яхты. Ресторан в порту. Здесь вкусно готовили и для Ирен Тейлор держали в резерве отдельный столик. Она обедала здесь почти каждый день.
Жюльен, вместе с помощницей, находились внутри ресторана, где было значительно темнее, что позволяло оставаться не замеченными для тех, кто обедал на открытом воздухе.
Ирен сделала заказ и прошла в туалетную комнату.
Помощница последовала за ней.
Жюльен пил кофе, читал свежий номер «Нью-Йорк Таймс» и держал в зоне внимания столик Ирен.
На террасу вошёл молодой мужчина.
Прошло несколько минут, пока Жюльен, с трудом, узнал в нём Сэмюэля Дэрана! Десять лет назад этот человек вызывал улыбку. Невежественный и тщеславный, Сэм пытался привлечь внимание к себе необычно яркими нарядами, вульгарным поведением, вызывающими манерами и причёской. Сейчас вместо отвязного стиляги, перед Жюльеном возник добропорядочный господин: строгая прическа, дорогой костюм, уверенные движения.
Сэмюэл Дэрон посмотрел на часы, привычным взглядом обвёл зал. К нему подбежал официант и проводил к столу Ирен.
«Интересное кино! Они что, знакомы? Сэм – это и есть тот самый художник, друг Ирен, о котором упоминал водитель? Если так, то это – невероятная удача!» – обрадовался он. Заинтригованный происходящим, Жульен продолжил наблюдение.
Вернулась мадам Тейлор. Сэм поднялся к ней навстречу, нежно поприветствовал и усадил даму напротив себя.
Их общение было лёгким и непринуждённым. Он рассказывал. Она слушала и улыбалась. Потом Ирен говорила. Сэм, казалось, ловил каждое слово собеседницы и кивал в ответ.
Дочь потомственного конфедерата и коммунист – борец за гражданские права чернокожих мирно беседовали и наслаждались общением. Так бывает! Шутница-судьба ведает случаем и путает планы. Как хочет, так и играет с людьми. Ей плевать на принципы и убеждения, традиции и обычаи. Эта своенравная особа всё вершит по своему вкусу и не признаёт авторитетов!
«Какая приятная неожиданность! – с удовольствием отметил про себя Жюльен, – Завербованный агент состоит в отношениях с объектом наблюдения! Вот кто добудет компромат на эту особу! Сплошная экономия сил, времени и денег!»
Пара продолжала милый диалог. Но, судя по всему, он принял деловой оборот. Ирен открыла сумочку и передала собеседнику какой-то документ, который он спрятал в портмоне.
Женщина улыбнулась, попрощалась и удалилась.
***
Сэм пригласил официанта и попросил счёт. Достал кошелёк, чтобы приготовить сумму для оплаты, но не удержался – вынул только что полученный чек, чтобы полюбоваться на него, в отсутствие свидетелей. Он только что продал своей любовнице «редчайшую картину Клода Моне» за желаемую сумму, и чувствовал себя победителем.
В последнее время Ирен неожиданно разбогатела! Обновила коттедж, купила яхту, обзавелась антиквариатом, теперь и «Клодом Моне»…
У Сэма дела тоже шли в гору. Умер дед. Оставил коллекцию картин. Как выяснилось, «произведения искусства, из частных коллекций знаменитых художников мира», были, чистой воды, блефом. Дед оказался большим оригиналом и, в тайне, промышлял изготовлением подделок на заказ.
Наследник рассчитывал на большее, никак не на копии…был огорчён и подавлен. Миф красивой жизни, о которой мечтал столько лет, исчез. Он решил продать коллекцию и пригласил оценщика. Опытный специалист определил картинам высокую стоимость. Сэм был вне себя от радости! Задействовал родственные связи, вышел на руководство Национальной галереи и стал продавать подделки дедушки на аукционах.
Сэмюэл Дэран ещё раз погладил чек и положил его на место. Довольный собственной оборотистостью, поднял глаза и натолкнулся взглядом на …Жюльена.
– Приветствую, тебя, товарищ Сэмюэл! – бодро произнёс старый знакомый, – Пламенный привет от коммунистической партии США!
Улыбка улетучилась с лица Дэрана. Лоснящееся лицо вытянулось. Мышцы напряглись, кисти рук сомкнулись в плотный замок.
– Я слушаю Вас, – произнёс художник и попросил официанта принести виски.
В конце 50-х годов прошлого века вопрос появления наследника в семье иранского шаха встал ребром. Зрелый монарх, которому перевалило за сорок, не имел сына. От первого брака у него была взрослая дочь. Вторая жена не могла иметь детей.
Судьба династии находилась под угрозой.
В 1959 году в Париже, Реза Пехлеви встречался с иранскими студентами. В их числе была выпускница парижской архитектурной школы, 21 -летняя красавица Фарах Дибу. Ходили слухи, что знакомство с ней было спланировано заранее и организовано приближёнными монарха. Девушка была идеальной кандидатурой для жены шаха. Происходила из знатного азербайджанского рода. Её дед в XIX веке служил послом Персии в Российской империи.
Фарах Дибу покорила сердце правителя Ирана. Шах влюбился. «Это женщина, которую я долго искал, – признавался он, – настоящая королева, в которой так нуждается моя страна!»
Он развёлся.
