Петр Великий познакомился за границей с бильярдной игрой, и она ему так понравилась, что он по возвращении в Россию между прочим приказал сделать бильярд для своего развлечения. По его примеру богатые вельможи также завели себе бильярды не только в Петербурге, но и в своих усадьбах. Отсюда бильярды распространились по трактирам и клубам. Один из бильярдов этой эпохи находился, по словам А. Фрейберга, у него. Он стоял во дворце в Лисине (по Николаевской ж. д.), ныне поместье графини Радзивилл. Бильярд этот был довольно велик, с замысловатой резьбой и по типу значительно отличался от современных бильярдов.
В царствование Анны Иоанновны бильярд был весьма распространен в австериях (остериях, трактирах). При Елизавете Петровне игра на бильярде сделалась любимым занятием кутил, и фавориты обеих императриц стяжали себе известность, как самые рьяные игроки на бильярде.
В рукописном сборнике конца XVIII века (библиотека графа Уварова) находятся следующие любопытные сведения о бильярдной игре в Киеве, относящиеся к первой половине XVIII века.
«Один сын некоторого гвардии сержанта, служа в армейских полках, дослужился до обер-офицера. По окончании Прусской войны получил он, за внутренними своими болезнями, от всей службы увольнение. Пользуясь оным, пожелал быть монахом и, ради принятия оного, пришел в Киево-Печерскую лавру. По пятилетием его в искусе пребывании, принял желаемый монашеский образ, который сверх его чаяния обращен в канцеляристы: ибо определили его к умноженным в той святой обители канцелярским делам и к различным о шинках, трактирах и прочих лаврских промыслах счетам; употребляли его также адвокатом по судебным местам, за делами. И так не успел о. Иеремия, так имя ему, познать монашество, как узнал, под именем святого послушания, из себя суету сует, какой суеты и мир ему не показал. Будучи он через пять лет такими непристойностями угнетаем, повредил свое спасение, а за справедливо произведенные им о некоторых монастырских приходах и расходах счеты, умножил на себя от лаврских старейших ненависти, кои боле на него устремились тогда с угрозами, когда он не вступил в счет упущенных без ревизования по типографии многочисленных, за прошлые годы, приходных и расходных книг и в опись оставшейся после пожара типографской наличности, которая после пожара лежала целый месяц note 8без всякого призрения и сохранности. Удаляясь он от того, выпросился в Китаевскую пустыню; думал тамо найти спокойствие. Но гонение от лавры и тамо его нашло за лаврские по Василькову трактирные и бильярдные промыслы, где (в Василькове) находился недавно обратившийся из расколу монах Епифаний. Иеремия, под именем святого послушания, по тому промыслу принужден по Киевоподолу таскаться и собирать от кредиторов Епифаниевых о долгах оправки с чувствительным для монашества стыдом… note 9
А монах Епифаний, о котором здесь упоминает Иеремия, оправдываясь перед лаврою в допущенном им кредите по Васильковскому трактиру, писал:
