В звенящей тишине Джим не сводил с него взгляд.
«Нет… Эти бездонные глаза не высохли… В них ещё есть слезы».
— А звонок? Как же телефонный звонок? Ты же сам говорил, что мог позвонить!
— В тот вечер, сразу после того, как Тьяо… не стало, у меня был выбор. Чтобы меня считали либо трусом, либо бессердечным циником. И я опять струсил… Выбрал второе. И придумал всю эту историю со звонком… Люди не дадут трусу вести их за собой, — его плечи содрогались в судорогах. — Подлецу — пожалуйста. Но не трусу. За последние пятьдесят лет не было ни ночи, ни ночи, Джим, чтобы я не хотел убить себя. Пятьдесят лет…
Джим замер; он смотрел на старика.
«Неблагородных Планков не бывает…» — доносился скрипучий, хриплый голос Чарли.
«Это благородство, — шёпотом ответил голос внутри. — Просто его сломали… Это сломанный Планк».
— Звони японцам, — сказал Ли, уткнувшись в рукав. — У нас нет времени.
«У нас… — подумал Джим. — Планк».
Через минуту на столике лежали два телефона — один Джима, другой Ли. Ни в одном не было сигнала. Пульс в висках у Джима стучал железным молотом.
— Джим, они оба — это «Чайна Мобайл». Нужен другой оператор. Быстро в парк — найди кого-нибудь с «Чайна Юникомом» или «Телекомом». Быстрее!
Но не успел Джим сделать и шага к двери, как от кирпичной стены отделилась тень.
— Попробуй мой.
Она протянула синий «Нокиа» с кнопками.
«Сестра Ли… Она… Она была здесь. Она всё слышала!»
Ли, обернувшись, замер. Он пытался что-то сказать, но не смог. Его всего как будто парализовало, скрутило, как старое, иссушенное дерево.
«Пятьдесят лет… он же не слышал её голоса пятьдесят лет!..»
— Это другой оператор, «Юником», он ещё должен работать, — сказала она. Её глухой, шершавый голос дрожал.
Джим бросился к ней и выхватил телефон. Крохотный экран озарился бирюзовым светом, на индикаторе сигнала было три полоски. Джим упал на колени и судорожно начал набирать: «Фил, они НЕ продают бумаги. НЕ продают. Пришли подтверждение. Джим». Набрав номер, раз за разом он перечитывал сообщение. Затем решился и нажал на зелёную кнопку… Телефон беспомощно пискнул, и полоски сигнала погасли. Сообщение осталось в папке неотправленных.
— О нет… — прошептала сестра Ли в отчаянии. — Здесь нигде нет стационарного телефона. «Чайна Телеком»… У них другая система, старая… Она ещё может работать. Единственный шанс. Беги, найди «Чайну Телеком!»
Джим метнулся к двери. Руки дрожали, не чувствуя пальцев, он едва смог провернуть круглую ручку замка. Закрывая дверь за собой, он обернулся. Ли по-прежнему сидел, окаменев, сестра стояла сзади, обхватив его голову руками, прислонившись. Оба плакали. Её губы шептали:
— Прости, прости…
Подняв капюшон, Джим выбежал за угол. Но не успел он добежать до первого перекрёстка, как сзади окрикнули:
— Не двигаться, не двигаться. Полиция!
Он резко развернулся и прямо перед собой увидел двух крепышей с квадратными лицами. Первый уже хватал его, готовясь вывернуть руку, второй подходил следом. Они двигались уверенно, даже вальяжно, словно не привыкнув к сопротивлению.
Рефлекторно Джим освободился от захвата и когда-то давно поставленным приёмом отправил обоих на землю. В стороне приглушённо вскрикнули. Присев, Джим обшарил карманы одного и достал было телефон, но тут же отбросил в сторону: экран был заблокирован паролем. Телефон второго тоже запросил код, но на лоснящемся экране отчетливо проступала буква «V». Джим провёл по ней пальцем, и система, послушно завибрировав, открылась. В углу сверкнула эмблема «Чайна Телеком». Сигнал был почти в полную силу. Спрятав телефон в нагрудный карман, Джим оглянулся. Cобиралась толпа. Раздались крики, и несколько женщин начали указывать на него пальцем.
«Прочь отсюда, Джим. Скорее!»
«Найди спокойное место. Быстрее! Шевелись!»
Добежав до угла, он повернул и перешёл на быстрый шаг. Оглянулся — сзади было чисто. Он снял и вывернул куртку наизнанку.
«Не беги. Только не беги! Не привлекай внимания».
Через дорогу был квартал серых советских домов с зарешеченными окнами вплоть до самой крыши. Открытые настежь ворота, дремлющий охранник внутри будки — Джим быстро оглянулся по сторонам и нырнул внутрь. Он петлял в лабиринте узких проходов, редкие прохожие не обращали на него внимания. Наконец, в каком-то заполненном битым кирпичом углу за сохнущим на верёвке бельём он заметил узкую нишу, скрытую в стене. Протиснувшись внутрь, он достал телефон и дрожащими пальцами набрал: «Фил, это Джим. Китай не продаёт облигации. Китай НЕ продаёт облигации. Подтверди получение».
Казалось, прошла вечность. Круг на экране продолжал вращаться. Джим, не моргая, не сводил с него взгляд.
«Вдруг ниша блокирует сигнал?!»
Зажав телефон в вытянутой руке, Джим побежал, спотыкаясь, через груды мусора, глядя на экран. Несколько поворотов, и проход вывел на шумную улицу, заполненную скутерами и людьми. Через дорогу, вдоль канала, дюжина деревьев сгрудилась вокруг вышки сотовой связи. Круг продолжал вращаться.
«Звони… Звони Филу. Прямо сейчас!»
