Теория гибрида полностью

Какая-то часть меня нервничала из-за того, что я останусь одна, задаваясь вопросом, не попросить ли мне Бастиана остаться со мной, хотя бы для того, чтобы держать меня в узде. Все остальные случаи, когда я, по-видимому, превращалась, я была либо без сознания, либо в диком состоянии, так что ничего этого не помнила. Я помнила, как сильно мне было больно, когда Бастиан дал мне то зелье очарования. То, как мои кости сдвинулись под кожей, а органы перестроились, было болью, которую я никогда не забуду. Я надеялась, что превращение в волка не было чем-то подобным. Зная мою удачу, вероятно, все было намного хуже.

Каждый из них кивнул, как будто ожидал, что я это скажу, и медленно направился к двери спальни. Август колебался, и когда он снова посмотрел на меня, я почувствовала, как что-то тянет между нами. Я знала, что он боролся с желанием прижаться ко мне. Вместо этого он покачал головой, расправив плечи, и быстро вышел из комнаты.

Фауст был следующим, кто ушел, даже не потрудившись оглянуться. Не знаю почему, но мое сердце дрогнуло. Я ненавидела, что он был так безразличен ко мне, и я ненавидела то, что ненавидела это. Один за другим остальные парни последовали за ним, пока, в конце концов, не осталась только я, снова наедине со своими мыслями.

Ура.

Глава 3

Сиренити

Я оставалась в своей комнате одна пару часов, немного задремав. Я начала чувствовать беспокойство, и у меня стучали зубы.

Я знала, что моему телу нужна кровь. Я решила спросить Атласа или Меррика, когда увижу их в следующий раз. Нам действительно нужно было поговорить о кровоснабжении, потому что я не могу продолжать пить из них. Я имею в виду…Я могу, но знаю, что не должна. Казалось, что каждый раз, когда я пробовала кровь вампира, мне хотелось трахаться, и обычно всё заканчивалось именно этим. Тому, кому пришла в голову идея, что кровь и секс должны идти рука об руку, нужно было дать подзатыльник.

Когда я достигла отметки в последний час перед тем, как кто-нибудь придет меня освобождать, я только начала задремывать, когда дверь спальни распахнулась. Я напряглась, но сразу почувствовала его запах. Тепло разлилось по мне, и я почувствовала, как мои губы растягиваются в невольной улыбке, которая меня разозлила. Август закрыл и запер за собой дверь.

— Я думаю, ты упускаешь смысл побыть наедине, — сказала я, приподняв бровь.

Он ухмыльнулся, подходя к кровати. Боже, он был таким массивным. В этой маленькой комнате Август казался гигантом почти восьми футов ростом. Сегодня вечером от него пахло костром, а его роскошные волосы были все еще немного влажными, что говорило о том, что он, вероятно, только что вышел из душа. Это, а также тот факт, что на нем снова не было рубашки. Не то чтобы я жаловалась.

— Я думал, ты уже спишь, — сказал он, присаживаясь на край матраса. Она застонала под его весом, но он был осторожен, чтобы не раздавить меня, поскольку в данный момент я все еще лежала распластавшись.

— И ты решил зайти и разбудить меня? Что, если я наброшусь на тебя с волчьей яростью?

— Я почти уверен, что справлюсь с тобой. — Его улыбка была озорной, и я ни на секунду не поверила ей.

— Думаю мы могли бы поговорить, пока все не стало совсем безумным.

— Детка, я думаю, мы проехали мимо безумства и несколько раз объехали квартал.

В глазах потемнело, когда слово детка выскользнуло. Я почувствовала, что мои щеки покраснели, но он не обратил на это внимание. Мне нужно было быть более осторожной рядом с ним. Вся эта история с парой ударила мне в голову. Мой разум был повсюду, как будто что-то в глубине его было беспокойным. Я испытала так много ощущений одновременно — голод, жажду, желание.… Все было настолько запутанным, что я даже не был уверена, чего мне хотелось больше — трахнуть кого-нибудь или выпить кого-то досуха.

Мне было интересно, мог ли Август испытывать все эти эмоции благодаря той связи, которая существовала между нами. Я понятия не имела, каковы ограничения супружеской связи, или было ли какое-то причудливое слияние мозгов, которое должно было произойти. Я чертовски надеялась, что нет. На земле не было ни одной души, которой я желала бы такого сумасшествия. Однако Август не подавал никаких признаков того, что он это чувствовал. Он просто внимательно оглядывал меня своими глазами цвета расплавленного золота.

— Ты чувствуешь меня, не так ли? — Это был не вопрос. Я могла сказать, что он уже знал ответ, но собирался заставить меня признать это.

— Я не уверена, что должна чувствовать по этому поводу. — Больше не было смысла отрицать это. Я чувствовала его, и знала, что он мог видеть это в моих глазах. Между нами двумя была связь, и она становилась крепче с каждым днем.

— Но ты это чувствуешь, — повторил он. — Связь будет продолжать расти. Тебе придется принять её полностью, прежде чем она укрепится, но она есть, даже если ты будешь сопротивляться.

— Можно ли отвергнуть брачные узы?

Вспышка боли промелькнула в его глазах, и я тут же пожалела о своем вопросе. Я не хотела, чтобы это прозвучало как надежда, только любопытство.