Он держался подальше от меня, но заполз прямо на кровать, нависая надо мной, пока наши лица не оказались в нескольких дюймах друг от друга. Я чувствовала его дыхание на своих губах, и, если бы слегка наклонила шею, наши губы встретились бы. Я все еще помнила его вкус в тот день, в этой самой комнате. Боже, мне казалось, что только вчера он прижимал меня к этой кровати.
— Сейчас? — Спросила я, сбитая с толку. — Я не думаю…
— Всё верно, — сказал он, прерывая меня, прежде чем я смогла попытаться отговорить его от того, что он планировал. — Не думай сейчас. Я хочу, чтобы ты расслабилась под моими прикосновениями. Я хочу, чтобы ты забыла, что, черт возьми, происходит за пределами этой комнаты, и сосредоточилась на мне.
— Как это должно заставить меня расслабиться? — Мне стало интересно, чувствует ли он учащенное биение моего сердца. Судя по смелому, раскованному выражению его лица, я предположила, что он мог.
— Я твоя пара, — сказал он с низким рычанием. Протянув правую руку, он провел ладонью по моим распущенным волосам, царапая ногтями кожу головы. Закрыв глаза от этого ощущения, я попыталась подавить стон. — Я должен принести тебе покой. — Его глаза вспыхнули ярче. — Но я могу принести тебе и нечто большее. Я могу принести тебе покой, удовольствие, блаженство…
Чем дольше он говорил, тем ниже становился его голос. Внутри меня возникло осознание того, что я чувствую себя другим человеком. Это было так, словно я могла чувствовать Августа вокруг себя — его присутствие, его энергию и даже его сознание, если бы попыталась. Это щекотало в глубине моего сознания, как зуд, который я не могу почесать.
Но это чувство не было плохим или таким, от которого я хотела бы избавиться. Правда заключалась в том, что я доверяла Августу. Да поможет мне Бог, но я доверяла. Он все еще пугал меня до полусмерти и приводил в бешенство, как никто другой — ну, может быть, не больше, чем Фауст. Это было в новинку для меня, но я не собиралась уклоняться от вещей, которые приносили мне хотя бы крупицу покоя.
— Ты можешь заставить меня забыть? — Спросила я.
— Нет, — ответил он, не сбившись с ритма. Мое сердце упало, но он быстро добавил: —
Но я могу сделать так, чтобы прямо сейчас было не так больно. Я не чудотворец, но я могу сделать все возможное с тем, что у меня есть. — Его ладонь легла мне на затылок, а пальцы вцепились в волосы, отчего кожу головы защипало.
— Тогда ладно, — прошептала я. Меня это устраивало.
Его ноздри раздулись, и он глубоко вдохнул. Я почувствовала, как его член набухает в штанах. Он затвердел у моего бедра, заставляя меня дрожать от предвкушения. Я знала, что он чувствует запах моего возбуждения. Даже
С моего разрешения он прижался своими губами к моим, раздвинув их своим горячим языком. Я немедленно открылась, приветствуя вторжение. Я прикусила его нижнюю губу, заставляя его застонать мне в рот. Его густая борода царапала мое лицо, и мне это нравилось. Мне нравилась его грубость. Затем его бедра опустились, оказывая давление, когда он прижался ко мне своей твердостью.
Единственное, что отделяло меня от его члена, были его штаны и мое нижнее белье, которое представляло собой всего лишь тонкий лоскуток кружева. Всего два лоскутка тонкой ткани, и это позволило мне почувствовать все. Наш поцелуй стал глубже, и его запах заполнил все мое существо. Пальцы зарылись в мои волосы, натягивая сильнее по мере того, как напряжение между нами росло.
Я почувствовала, как что-то внутри меня просыпается. Что-то знакомое и чужеродное одновременно. Что-то дикое. Мои клыки запульсировали, а кожа вокруг глаз натянулась, когда я почувствовала, что мои глаза стали черными. Повернув голову, я заставила наши губы разомкнуться, закрыв глаза, когда он прижался ко мне.
Пальцы сжали мой подбородок, и Август заставил меня снова посмотреть ему в лицо.
— Покажи мне, — прорычал он. Держа мое лицо в своих руках, он подождал, пока я снова открою глаза, и выдержал мой взгляд. — Я хочу увидеть, насколько яростной может быть моя пара. Выпусти ее из клетки, чтобы я мог показать ей, как сильно я, черт возьми, жажду ее.
Чувствуя, как мои зубы впиваются в губы, я сильно прикусила их, чтобы держать себя в руках. Иногда мне нужно было немного боли, чтобы привести голову в порядок. От его рычащих слов это присутствие глубоко внутри меня стало беспокойным, желая выйти и поиграть. Последовал укол боли, за которым последовала пульсация, когда я прикусила себе губу, и струйка крови потекла по моему подбородку.
