Когда настал мой оргазм, я закричала, не в силах сдержать гортанный стон, сорвавшийся с моих губ. Я не могла заглушить его подушкой или зарыться головой в матрас. Я могла только дрожать и хныкать. Волна накатила на меня и начала сужаться, превращаясь в толчки чего-то более мягкого, когда я почувствовала укол.
Вздрогнув, я тихонько взвизгнула, почувствовав, как острые зубы вонзились в кожу на внутренней стороне бедра. Сразу же я почувствовала, как кровь стекает по моей коже, пачкая простыни. Жар снова прокатился по мне, и покалывание пронеслось прямо к моему клитору, мгновенно заставляя меня кончить снова. У меня едва ли была секунда, чтобы прийти в себя, и я уже снова кончала. Зажмурившись, я закричала, тяжело дыша, когда его зубы погрузились глубже.
Я чувствовала вибрацию у своего бедра и слышала его низкое, хриплое рычание, разносящееся по комнате. Мои глаза резко открылись, и я вытянула голову вперед как раз в тот момент, когда Август оторвал свой рот от моего бедра, с губ и бороды капала моя кровь. Его зубы были длинными и заостренными, клыки больше моего пальца. Его глаза горели ярко-желтым, и в них было выражение дикой жестокости, которое должно было напугать меня. Это должно было заставить меня закричать или, может быть, позвать остальных.
Но я не боялась. Когда пульсирующие, дрожащие, как молнии, удары удовольствия подошли к концу, я осталась с теплом, кипящим внутри меня. Это было комфортное, приятное тепло, которое оставляло меня в покое и… безопасности.
Я едва понимала значение этого слова. Сколько времени прошло с тех пор, как я чувствовала себя в безопасности? День предполагаемого убийства моего брата был последним днем, когда я чувствовала душевное спокойствие. С тех пор в моей жизни не было ничего, кроме одного провала за другим. Но прямо сейчас, когда я смотрела в глаза Августа, я чувствовала себя… спокойной. Я чувствовала себя неподвижной. Как будто мир вокруг нас перестал двигаться, оставив только нас двоих позади.
В глубине души я понимала, что это просто бальзам. Это был пластырь, который рано или поздно пришлось бы сорвать, но я возьму всё, что смогу. Понятно, когда этот маленький пузырь, который он создал вокруг нас, наконец лопнет, мне снова придется столкнуться с тем, что было снаружи, и мне придется делать это в одиночку.
Ну, может быть, не такая одинокая, как раньше. Но я отказываюсь полностью полагаться на то, что эти мужчины позаботятся обо мне. Мне нужно было укрепить свою роль во всем этом и, наконец, взять на себя ответственность. Я не была беспомощной маленькой девочкой. Я была сильнее, чем думала, и мне нужно было начать соответствовать этому. Когда я смотрела на свою пару — да, он был моей парой, я приняла этот факт, — я знала, что мне больше никогда не придется быть по-настоящему одной.
Я не могла перестать закрывать глаза, порыв просачивался из моего тела непрерывным потоком. Мое дыхание выровнялось, когда мир снова начал исчезать, все становилось туманным и похожим на сон. Я ожидала, что Август встанет, скатится с кровати и ускользнет из комнаты теперь, когда он сделал то, зачем пришел сюда, но вместо этого он пошел в мою ванную и вернулся с полотенцем.
Он вытер меня этим полотенцем, нежно поглаживая мою кожу его теплом. Мое сердце сжалось от нежности, с которой он заботился обо мне. Он вытер кровь с моего бедра и отбросил полотенце в сторону, прежде чем снова удивить меня. Вместо того, чтобы уйти, он снова забрался на кровать и лег рядом со мной.
Когда я была распростерта вот так, места было немного, но ему удалось прижать свое большое бедро к моему торсу, обхватив меня рукой, когда он повернулся ко мне боком. Он был почти гигантской горой, но я рассмеялась, когда он уютно устроил голову на сгибе моего плеча, его длинные волосы щекотали мою шею, а борода царапала чувствительную кожу.
Он не мог видеть моего лица, а это означало, что он также не мог видеть слез, которые я изо всех сил старалась сдержать внутри. Этот простой жест — объятия, когда никто его к этому не принуждал, — значил для меня больше, чем он предполагал. Он и не подозревал, что меня никогда так не обнимали. Никогда. Никто. Осознание этого грозило сломать меня снова. Одиночество было слишком хорошо знакомым мне чувством.
Мир вокруг нас потемнел. Теперь я позволила своим глазам полностью закрыться, слушая, как Август вздыхает от полного удовлетворения, и ощущая его мягкое мурлыканье у себя на груди. Но как раз перед тем, как меня снова сморил сон, мне показалось, что я услышала, как он прошептал: —
Глава 4
Атлас
Уставившись в потолок моей позаимствованной спальни, я не мог отвлечься от мыслей о том, что происходило дальше по коридору. Я был более чем в пяти спальнях от нее, но слышал каждый тихий стон и хныканье, слетавшие с губ Сиренити.
