Еще несколько пуль ударили по внедорожнику, и водитель нажал на газ, вывозя нас вперед. Я понятия не имел, откуда доносились выстрелы, но предположил, что, вероятно, на крышах близлежащих зданий нас поджидали снайперы после того, как их люди не вернулись изнутри. Это должны были быть люди Харкера. Все, кого убила Сиренити, были людьми, и они точно знали, где мы были и когда будем там. С этим нам придется разобраться позже.
Я сидел в среднем ряду, втиснутый между Атласом и Мерриком по другую сторону от него. У Меррика в руке был Глок, о котором я даже не подозревал, что он носит его с собой, и он свирепо смотрел в окно, как будто хотел опустить его и сделать несколько ответных выстрелов. Август сидел на переднем пассажирском сиденье, держа в руках потерявшего сознание Шона, и они вдвоем едва умещались на сиденье. На заднем сиденье у Фауста на коленях сидела Сиренити, все еще взволнованная и покоренная моей магией. Я понятия не имел, как долго продлится этот эффект, прежде чем она проснется и посеет хаос среди всех нас.
Повсюду были люди, в основном люди. Они заполонили улицы, протискиваясь мимо репортеров, предупредительной ленты и полицейских заграждений. Это был чертов беспорядок. Даже хуже, чем до того, как мы вбежали в посольство. Толпились протестующие, что-то неразборчиво крича в камеры, которые все это проглотили. Полиция пыталась оттеснить толпу, применяя дымовые шашки и дубинки. Должно было стать намного хуже, прежде чем стало лучше.
Громкий
Я предположил, что остальная часть посольства обрушилась в результате какого-то остаточного взрыва, и все, о чем я мог внезапно думать, были камеры, которые я оставил невскрытыми, — заключенные, оставшиеся позади. Взглянув на лицо Атласа, я понял, что он думает о том же. Если я правильно помню, его сестра была среди тех полукровок, которые пропали без вести некоторое время назад. Я знал, что он ломал голову над вопросом, оставил ли он ее там умирать.
Она не была его кровной сестрой, я это знал. Локсли Ноктюрн была дампиром — дочерью вампира, который много веков назад произвел на свет Атласа, а затем бросил всех своих детей. Он приютил ее и защищал с самого начала. Ей было столько же лет, сколько и ему, но он относился к ней почти как к дочери. Я не мог понять, что он должен чувствовать прямо сейчас.
Мы пронеслись мимо людей и свернули на боковые улицы и переулки. Все было тихо, если не считать тяжелого дыхания Сиренити с заднего сиденья, пока ее тело боролось с моей парализующей магией.
— Как долго это продержится? — Спросил Фауст, нарушая тяжелое молчание. Он почти рассеянно проводил покрытыми сажей пальцами по ее белому меху. Я не был уверен, кого он пытался утешить — себя или ее.
Я вздохнул, проводя ладонью по лицу, чтобы стряхнуть пепел.
— Недостаточно долго. У меня не хватит сил снова усмирить ее, если она очнется до того, как мы доставим ее к Кристофу.
Лицо Фауста напряглось при этих словах. Я действительно не понял, почему он вдруг так забеспокоился о комфорте Сиренити. Раньше ему было насрать, так почему сейчас? Несмотря на все ужасные вещи, которые он ей наговорил, я подумал, что у него было бы гораздо больше шансов самому выбросить ее из окна и сбежать.
— Мы будем готовы, если до этого дойдет, — сказал Меррик. Его пальцы сжались на пистолете, и я недоверчиво выгнул бровь. Меррик закатил на меня свои зеленые глаза и фыркнул. — Не ради нее, ты, тупое дерьмо. Мы можем с ней справиться, а вот к городским воротам нужно быть готовым. Ни единого шанса, что нам удастся прорваться без перестрелки. Они знают, что она у нас, и я готов поспорить, что Харкер думал на три шага вперед, гребаный ублюдок.
— Уже нагоняют нас, — сказал Атлас. Он посмотрел на водителя в зеркало заднего вида, который коротко кивнул в ответ. Лицо лидера ковена было неподвижно, как камень, губы сжаты в ровную линию, взгляд жесткий и непреклонный.
Затем Август сказал:
— Стая будет на месте, не волнуйся. Эти человеческие ублюдки далеко не уйдут, если решат последовать за нами.
— Какого черта… — начал спрашивать, задаваясь вопросом, как Августу удалось так быстро мобилизовать своих оборотней, но затем покачал головой, чувствуя себя истощенным. — Знаешь что, мне насрать. Давай просто уберемся к чертовой матери из этого города.
Мне нужно было найти способ вернуться через несколько дней. Если мы переживем следующие несколько минут. С исчезновением нашей матроны должен был начаться хаос. Понятия не имею, была ли она тоже жертвой разрушения посольства людей. Она вполне могла быть заключенной в одной из тех камер, которые я не открывал. По моему телу разлилась тошнота, когда я подумал о последствиях такой перспективы.
