— Отлично. Вижу, что Шурочка поработала на все сто.
— Да, Александра сделала всё превосходно! — Никита кивнул. — А я к вам с небольшим «спасибо», за участие в моей судьбе. — Он раскатал лист ватмана не успевший согнуться, и на директора глянул Олег Геннадьевич, чем-то похожий на крёстного отца в исполнении Марлона Брандо.
Кульчинский сидел в кресле, с тростью на коленях, закинув ногу за ногу, пристально глядя вперёд, и едва заметно улыбаясь, словно знал о смотрящем на картину что-то такое, что не знает никто.
— Ну, ты дал, гари. — Директор с удовольствием смотрел на портрет. — Я конечно понимаю, что ты рисовал это сам, но чёрт… Парень ты же просто гений! — Он поднял голову, и кулаком стукнул в стену. — Клава, зайди!
Через минуту в кабинет вошла Клавдия Вадимовна — товаровед и заместитель директора, одетая в лёгкое платье, и белый халат поверх, и словно загипнотизированная уставилась на портрет.
— Ой, Олежек, простите, Олег Геннадьевич, вы тут такой красивый! Это же ты рисовал? — Женщина повернулась к Никите.
— Да, Клавдия Вадимовна. — Подросток кивнул. — И вас нарисую.
— Это, ж сколько денег стоит?
— Для вас, Клавдия Вадимовна, нисколько. — Никита покачал головой. — Брать с друзей деньги за такое совсем нехорошо.
— Правильно говоришь. — Директор гастронома кивнул, и поднял трубку. — Зато я знаю того, кто заплатит хорошо. — Он снова уткнулся в свою записную книжку, и набрал номер.
— Катенька? Да, Кульчинский беспокоит. Там Валентин Егорович не освободился? Хорошо, спасибо. — И практически без паузы: — Валентин Егорович, я тут совершенно случайно, вспомнил разговор с вами на юбилее Главторга. Так вот. Представьте себе, у меня есть что вам показать. В три в Арагви? Конечно буду, но я не один. Хочу вам представить одно юное дарование.
Олег Геннадьевич аккуратно опустил трубку, на аппарат, и внимательно прошёлся взглядом по Никите.
— Так. Одет вроде нормально. Часа полтора у тебя есть, пойди пока домой, а я за тобой заеду.
— А давайте я пока нарисую Клавдию Вадимовну? — Он обернулся на женщину, стоявшую сбоку от стола. — Найдётся лист бумаги и ручка?
— Всё найдется дорогой. — Клавдия тут же подхватила Никиту под руку, завела к себе в кабинет, и вытащила из-за шкафа, пачку ещё не распакованных плакатов, напечатанных на отличной веленевой бумаге. — Вот тебе, про передовиков Советской торговли. — Женщина усмехнулась, переворачивая плакат белой стороной.
[1] Волга, Чайка, марки дорогих советских машин.
Валентин Егорович Сабуров, руководил Мосглавторгом уже десять лет, и давно присматривался к должности заместителя министра торговли. Образование — Академия Народного Хозяйства имени Плеханова, и опыт, вполне позволяли. Поэтому, в быту, он вёл себя скромно, излишеств не позволял, и несмотря на существенные доходы, барством не страдал. Но купеческая душа, хотела именно этого. Чтобы с цыганами, рюмкой беленькой на подносе, и шальными девками на столе.
А вместо этого, он одевался в приличном, но крайне консервативном кооперативе Ицхака Розенберга, и ездил на серой Волге. Единственной роскошью, позволяемой себе, оставались обеды в лучшем ресторане города, и блюда на столе совсем не из меню. Например, паровые стерлядки, пойманные под Астраханью, артелью «Простор», и доставленные в Москву на специальном самолёте. Или вот вкуснейший салат из дальневосточных крабов и строганина из сибирского лося.
Маленький клуб гурманов, объединял круг из пары десятков человек, друг друга знавших, и от того более тесном. Каждый из них, как-то способствовал обществу, добывая на просторах СССР и мира различные деликатесы, доставляя их на кухню Арагви, или сразу к столу. Все вместе они собирались крайне редко, и только для самых важных поводов, как например кончина председателя клуба, генерал-полковника Саблина.
И вот этот скромный шик, оставался пока пределом для него, истосковавшегося по шумным гулянкам. Конечно имелись и тихие дачи, с любвеобильными хозяйками, и генеральские охоты, но хотелось не втихаря, а именно шумно, с пробками в потолок, и цыганским хором.
