— Где же ты его зацепила?
— Это мне Кульчинский сосватал. — женщина усмехнулась. — Никитка тогда приехал в таком тряпье, что и на пугало-то не наденешь.
— Надеюсь у тебя нет планов на брак и семью? — Моисей достал из ящика за спиной пару бокалов и бутылку вина, и открыв пробку налил.
— Хотела бы, но…
— Да! — Мастер поднял палец. — Тебе, лапушка, нужна постельная подушка. Мальчик для развлечений и манекен для костюма, чтобы не стыдно вывести на премьеру. А этот мальчик совсем из другой породы. Сколько ему? Шестнадцать? И уже Красная Звезда. И ведь не война, да. Знаешь, у нас в разведгруппе таких двое было. Мальчишки. Поговаривали что их списали из какой-то школы. Ну а в нашу группу они влились как родные. Резали часовых, ставили мины, пробирались к самому чёрту в глотку, и кстати оба дожили до победы. Иногда я спрашивал себя, а как же выглядят те, кто не списан, и дослужились до выпуска. И вот теперь увидел. Другая раса, Сашенька. Так что ты его не привязывай. Будет ему с тобой хорошо — сам придёт.
[1] Max Mara — бренд качественной одежды.
Всё лето, Никита трудился изо всех сил, и был вознаграждён ещё двумя единицами прогресса, подняв зрение, и координацию, что сразу сказалось на качестве его художественных работ.
Сколько там у него денег на книжке он давно не считал. Постепенно цена с двадцати, поднялась до двадцати пяти, а там и до тридцати тысяч, но число желающих не уменьшалось. Происходило это в силу того, что так как Никита, отрисовывать малейшие детали мало кто мог. Такая работа требовала не только острого зрения и координации, но и огромной выносливости. Ну и конечно важно, что работа над портретом у него занимала всего около двух часов, и совсем редко часа четыре, когда работа была большой по размеру. А четыре часа человек вполне мог потратить даже, прилетев в Москву на один день, и сибиряки с дальневосточниками, как-то не напрягаясь подняли цены на картину от Калашникова в полтора раза. Кооператоры, артельщики и прочий богатый народ, вначале строил дома, затем покупал красивую, но нефункциональную машину типа кабриолета, а после решал увековечить себя для потомков в виде парадного портрета.