Куда неожиданней стал дар Советского государства за спасение людей и захват вражеского корабля. Никита ожидал ещё один орден, но руководители страны сумели его сильно удивить, подарив дом с участком в районе Большой Ялты. И поскольку уже подходили выходные, он отпросился в школе, и метнулся в аэропорт.
В сентябре в Ялту летела совершено особая публика. Рабочий класс, интеллигенция, и инженерный корпус предпочитали лето или отпуск в горах, где сезон не имел решающего значения, и можно было съездить даже зимой, что кстати многие делали, встречая новый год. Военные предпочитали тишину своих пансионатов, чиновники тоже особо не светились, а в Крым осенью стремились люди особые. Жулики всех мастей и калибров, воры, девицы с глубоко отрицательной социальной ответственностью, бильярдисты, картёжники, торговцы антиквариатом, и тому подобное.
Разумеется, в этой пёстрой толпе, присутствовали сотрудники МВД, КГБ, партконтроля и других заинтересованных ведомств. Поэтому криминальные «папы» тоже особо не борзели, придерживаясь неписанных, но нерушимых правил. Тем не менее всегда существовали люди, которым закон не писан, а если писан, то не читан. И скандалы порой приключались совершенно эпические, как например попытка изнасилования дочери первого секретаря Красноярского обкома. Пара отморозков, взятых уже через час, оказались в тюрьме особого назначения «Полярная Сова» так быстро, что не успели даже удивиться, а оттуда уже не вышли, пополнив своими скелетами учебный фонд Красноярского мединститута.
Зная, что ему предстоят пара официальных визитов, Никита сразу полетел в выходном костюме, с орденами на груди.
Билеты он взял ещё по дороге в аэропорт, в месте, подсказанном ему Александрой. Небольшой ларёк в гостинице Украина, где всегда имелись билеты в любое место, но с наценкой, что его вообще не беспокоило. Купив билет за 28 рублей, и доплатив бабушке пятёрку, он на той же Волге, со свежеокрашенной дверцей, доехал в аэропорт, и уже через три часа был в воздухе, а ещё через два, держа пиджак в руках, вышел в жаркую духоту Симферополя.
К нему сразу кинулись потёртые мужички, бормоча скороговоркой «ялтагурзуфсеватопольнедорого», но Никита, уже увидел ожидавшего водителя из Конторы, державшем в качестве опознавательного знака газету министерства обороны «Красная Звезда».
— Красная масть пошла. — Прокомментировал один из таксистов — пожилой кургузый мужичок, в футболке — сетке, штанах, сандалиях, и кепке, на лысой голове, провожая взглядом Никиту.
— Какая масть? — переспросил молодой парень, одетый чуть более прилично, в кроссовки, штаны от спортивного костюма и футболку.
— Военный. — Скупо пояснил пожилой, и увидев непонимание на лице молодого, снизошёл до объяснений. — Мы для них вообще не люди. Мясо. Те, кто в мясорубках настоящих побывал, друг друга видят, как рыбаки, издалека. Это для партийных и чиновников мы народ, а для продажных ментов — стадо для стрижки. Для этих мы просто мясо, и ничего больше. У меня сосед на площадке живёт. Всю войну в штурмовой пехоте. Восемь дырок в теле. Вот он на тебя смотрит, и даже разговаривает, а в глазах у него такое… И мужичок такой, спокойный. Всегда, здрасьте, пожалуйста, будьте добры… а постоишь с ним хоть полчаса, и кровь застывает в жилах, словно ему теперь везде холодно…
Предупреждённый комитетчиками глава горсовета, ждал Никиту даже не в кабинете, а сразу на улице, и на двух машинах они покатили к дому располагавшемся за парком Чаир, возле улицы Прибрежная.
— Ни хрена себе. — Никита вышел из машины и задрав голову посмотрел на трёхэтажный дом, выходивший прямо к морю.
— Да, дом прекрасный. — Председатель Ялтинского горисполкома Андрей Васильевич Крячун, кивнул. — Только — только его построили для одного вора в законе. Но, этот деятель уже с месяц как лежит в земле, а дом пока на нашем балансе. Вы не думайте, Никита Анатольевич, мы за ним следили. И даже за садом ухаживали. Понимали, что кому попало такое богатство, не отдадут. — Председатель Горсовета человеком был опытным, и понимал, что стоит за формулировкой «За проявленную храбрость и героизм при исполнении особого задания» в дарственной грамоте. Да и два ордена Красной Звезды и орден Красного Знамени, у парня тоже кое-о чём говорят. А передача объекта недвижимости указом Верховного Совета это по сути та же госнаграда, и она-то покруче орденов. Тут настоящий дворец, с бассейном, гаражом, и даже танцевальной комнатой. Генадий Корьков по кличке Монгол, хотел провести свои последние дни в роскоши и неге, но не срослось. Корькова зачистили ликвидаторы партконтроля, как бешеного пса, а его хозяйство, построенное с любовью и тщанием, недолго оставалось бесхозным.
И хотя воры пообещали устроить любому будущему владельцу дома «горячий приём», Андрей Васильевич был уверен, что криминал и на этот раз получит по башке.
