Дом Никите очень понравился. Особенно то, что можно встречать рассвет сидя на балконе, глядя как линия света солнца сначала касается облаков, затем верхушек мачт, а после спускается к морю, из-за горы.
Он гулял по набережной, съездил в центр Ялты, и посмотрел несколько достопримечательностей, но в воскресенье вечером уже сел на борт рейса Симферополь — Москва, чтобы в понедельник с утра быть в школе.
Несколько раз он порывался сдать всё экстерном, но всё время останавливался, понимая, что школа для него является неким организующим центром, вокруг которого крутится вся остальная жизнь.
В конце концов, он свободно отпрашивался с занятий, и первое время преподаватели ещё проверяли как он усвоил пропущенные темы, но после перестали.
Из всех школьников Никита близко общался только с Аней Агуреевой, буквально на глазах повзрослевшей после попыток её похищения.
Ещё немного общался с девчонками — художницами, собравшимися поступать в «Муху» и Петром Зайцевым — парнем увлекавшимся математикой.
С остальными одноклассниками и школьниками дружба как-то не задалась, да Никита и не стремился к этому. У него хватало друзей среди взрослых. Тот же Кульчинский, Валентин Егорович Сабуров, и многие другие. Юного художника привечали во многих домах Москвы, а роскошную соболью шубку, подаренную одним сибирским кооператором теперь с гордостью носила Варя, сразу обозначая уровень своей семьи.
Да её муж происходил из семьи потомственных инженеров, но внутри инженерного корпуса СССР царили совсем другие расклады, и по тем, внутренним меркам, семья вполне тянула на генеральский уровень.
В этом СССР, главный инженер предприятия мог получать больше директора, а власти у него было точно не меньше, потому как именно он управлял внутренними процессами на заводе или фабрике, а директор ведал внешними связями, финансовыми потоками, и всем плановым хозяйством. Поэтому грамотных инженеров берегли, холили и всячески облизывали потому как именно от них во многом зависел финансовый результат предприятия.
Дедушка Евгений Александрович Синицын несмотря на весьма преклонный возраст работал начальником станции Москва — Товарная, одной из главных станций Столицы, и крепко держал своё хозяйство в руках, получив уже в мирное время Героя Соцтруда, и второй орден Ленина[1].
Отец Вариного мужа работал на строительстве Байкало-Амурской магистрали, а мама преподавала в МИИЖТ[2]. И если с дедушкой Никита общался вполне по-семейному, то с папой и мамой Бориса, практически не контактировал, сразу почувствовав в них какую-то чуждость. Но Боря, как видно пошёл весь в деда, и оставался прямым бесхитростным парнем, влюблённым в инженерное дело и свою Вареньку.
Поэтому круг общения Никиты представлял собой пёструю смесь из военных, торговцев, друзей из Академии Штурмина и сотрудников КГБ что его никоим образом не беспокоило. Детские проблемы, как-то: какая Машка дура, почему так мало мультиков по телевизору, и зачем так много задают в школе, его совсем не интересовали, тогда как вопросы технического характера рукопашного боя, или, например, тактической подготовки, наоборот беспокоили очень серьёзно.
