Никита естественно ни о чём таком не знал, занимаясь эфиродинамикой, и прочими науками, и тренируясь у Штурмина, что занимало его практически полностью.
Но на соревнования приходилось ездить. Об этом лично попросил Алексей Борисович, и Никита, глубоко уважая этого человека, участвовал в боях и показательных выступлениях, вылетая иногда в разные города.
В тот раз они выступали в Уральске, и всё прошло по привычному сценарию. Бои, где Никита работал в максимально щадящем режиме, стараясь никому не нанести травм, показательные ката и разбивание предметов, где он на радость публике расколол пачку из трёх силикатных кирпичей.
Самолёт, гостиницу и всё прочее оплачивала федерация Боевых Искусств и когда спортсмены и руководство Академии погрузилось на борт, сразу упал в кресло, и закрыл глаза, выведя себе в глаза очередной учебник. Где-то через два часа, когда надоело читать, и самолёт начал снижение, выглянул в окно, чтобы увидеть, как полыхнуло алым снизу от земли.
Двадцать единиц – это очень серьёзно. И хотя с ростом прогресса цена одной единицы падала, но в целом, двадцатка — мощный аргумент прогуляться даже на базу второго уровня, помня о том, что в первый раз он разгромил базу нулевого уровня, по сути даже не базу, а временный опорный пункт.
Но, к вылазке следовало подготовиться.
У Александры Никита купил ботинки, штаны и куртку из полевого комплекта Бундесвера, и объёмистую сумку, чтобы довезти это до места, а там переодеться и спрятать городскую одежду.
Место расположения базы, имплант указал на карте довольно точно, и отпросившись из школы на целый день, он отправился в Метрогородок, где на территории старой автобазы, свили себе гнездо шагран.
Одевшись для поездки в самую неприметную куртку, штаны и ботинки, приобретённые на рынке, сначала на метро, а затем на кооперативном такси доехал почти до места. Поздней осенью темнело быстро, и когда он шёл по улицам небольшого посёлка, в нем уже почти наступила ночь. В окнах домов горел свет, но на улицах уже никого не было видно.
Карта в виде полупрозрачной проекции накладывалась на улицы и дома, поэтому он не плутал, свернув в темный переулок, и дойдя до покосившегося бетонного забора.
Найдя подходящий закуток, переоделся, и спрятав сумку в куче хлама, пошёл по зданию осматривая его эфирным зрением. На этот раз, он, не доверяя мародёрке, прихватил с собой длинную полуметровую отвёртку с большой удобной рукоятью, толстым стержнем, и заточенным жалом. Такая отвёртка не являлась холодным оружием и у большинства милиционеров не вызывала вопросов, если конечно её не носить за поясом.
База светилась в эфирном диапазоне достаточно сильно, чтобы сориентировать Никиту, и пройдя через коридор, он подошёл к лестнице вниз, приведшей его к мощной стальной двери старого бомбоубежища.
Ещё пару месяцев назад, это стало бы непреодолимым препятствием, но сейчас Никита только сплёл узор «распада», как магема словно сама по себе заполнилась эфиром, не просто проделав дыру в металле, а вырезав в толстой стали круг диаметром в метр. Но не успел он пролезть в дыру, как с той стороны в неё сунулись сразу двое мужичков в рваной одежде, и вполне закономерно застряли, пытаясь выбраться наружу.
Никита пробил отвёрткой в голову сначала одному, затем второму и свернул шеи, для гарантии. Вытолкнув обоих, заглянул внутрь, но в длинном коридоре никого не было. Никита обыскал тела и нашёл хорошую острую железку типа штыка с рукоятью обмотанной изолентой. Теперь он чувствовал себя намного более уверенно, и двинулся вдоль по коридору, заглядывая в комнаты.
Где-то кроме истлевшего мусора и каких-то плакатов ничего не было, где-то стояли проржавевшие приборы и установки непонятного назначения, но по виду становилось понятно, что всё это давно мертво, и даже свет, восстанавливали фактически заново протягивая провода от плафона к плафону.
В одной комнате, находились узкие лежанки, и на них неподвижно лежали ещё четыре тела, в таких же рваных одеждах. Никита осторожно ступая зашёл, и подойдя к спящим, по одному убил всех четверых, заколов ударом штыка в голову. Кого в ухо, кого в глаз, а одного в основание черепа.
Для расы шагран, аборигены представляли лишь тела для изготовления охранников, рабочих и сервисных биомеханических тварей. Убитые им относились к самому низшему классу изделий, но даже так, представляли немалую опасность.
