— Проблему топлива не решить простыми способами! Собирать водород по пути — нужны слишком большие ловушки, да и этот водород — горячая штучка! — сам по собе головная боль: он создаёт зубодробительно сложную проблему лобовой радиации!
— Подтверждаю, — важно сказал Мин. — На околосветовых скоростях межзвёздный газ превращается в опасное излучение, и экипаж погибнет не от старости, а от радиации!
— Верно! — сказал Джигич. — Мы долго ломали голову и не нашли ничего лучшего, как предложить лететь к другим звёздам на ледяной комете. В центре кометы делаем пещеру, толстый слой льда защищает экипаж от облучения. Талая вода с примесью минеральной пыли снабжает корабль топливом и ресурсами в течение всего полёта.
— Хорошая идея, — сказала Никки. — Прилетаем на комете к другой звезде, выводим её на астроцентрическую орбиту и сразу получаем обжитую базу. Только город в пещере мне не очень нравится. И психологически тяжело, и геологически небезопасно, особенно при ускорениях. А нельзя ли сделать купол города снаружи, по ходу полёта? Там будет самое приемлемое направление ускорения.
— Нельзя! — сердито возразил Мин-Дракон. — Такой город окажется как раз на пути радиационного потока из набегающего газа. Я проверял существующие материалы куполов — нет таких, какие бы полностью защитили от радиации и от многолетнего обстрела межзвёздной пылью.
Изабелла вздохнула:
— Идея населённой кометы обостряет проблему двигателей — где взять такие мощные, чтобы разогнать комету до субсветовых скоростей?
— Нам позволили не трогать двигатели — давайте забудем о них и попробуем разрешить остальные сложности… — сказала Никки.
— Ну, если не волноваться о мощности двигателей, — саркастически сказал Мин, — тогда нужно взять сразу две кометы: одна будет лететь впереди и защищать собой город на вершине второго ледяного тела. Можно найти и двойной транснептун — их множество на краю Солнечной системы.
— Отличная идея! — Никки с уважением посмотрела на Дракона. — Второй кометой-щитом можно загораживаться от столкновения с блуждающим астероидом, от галактического шторма космических лучей и даже от вспышки сверхновой. А в случае каких-то проблем со стабильностью кометы, на фазе торможения можно обойтись одним, самым прочным телом…
Мин удивлённо открыл рот, но ничего не сказал.
Наконец, обсуждение иссякло — все устали спорить. Изабелла закрыла собрание, велев каждому прислать свои соображения по сети.
Никки сказала одобрительно:
— Вы разработали отличный проект — он решает основные проблемы межзвёздных сообщений.
— Интеллект — не шило, в мешке не утаишь! — довольно сказал Феб.
— Но как мы будем двигать огромные кометы — почти планеты? — сказал Смит скептически.
— Поживем — увидим, — беспечно сказала Никки. — Пока, согласно официальному условию конкурса, мы имеем право игнорировать проблему двигателей.
— Получим премию — куплю «мазератти», — размечтался Мин-Дракон. — Давно о ней думаю, да разве родители что-нибудь понимают в продвинутых машинах…
Космические гоблины расходились. Феб наклонился к Дзинтаре и тихо спросил:
— Правда, что у русских есть
Дзинтара долго не могла ответить. Наконец, выбравшись из припадка радостных всхлипываний, она сказала шатающимся голосом:
— Эту тайну загадочной русской души я никогда не выдам!
—
Кентавр поймал Никки возле лифта. Никки выслушала сообщение и резко отказалась:
— Не пойду!
Посланник сделал длинную паузу и сказал:
— Я доложил о ситуации директору Колледжа. Он передаёт вам, что, в случае неявки к школьному психоаналитику, вы будете вызваны на дисциплинарную комиссию.
Никки поняла, что ей не отвертеться от визита к пренеприятному доктору Фростману, и со вздохом отправилась вслед за кентавром. Он привёл её к низкой торцевой двери в полутёмном коридоре.
«Переселился психоаналитик, что ли?» — удивилась девушка.
Но за дверью был не кабинет, а комната, которая освещалась лишь нервными и разноцветными странными бликами. Переливчатые пятна бегали по стенам и сопровождались не менее странными звуками — то тягучими и плаксивыми, то резко бьющими по нервам. В носу возникло какое-то щекотание.
«Бурдюк Козерога! Доктор изобрёл психоделический предбанник!» — усмехнулась Никки и поспешила за кентавром к противоположной двери, задерживая дыхание и стараясь не всматриваться в навязчивые узоры и раздражающие взвизги. Когда девушка открыла следующую дверь, то сумбурные звуки за её спиной выстроились в отчётливый и неприятный хохоток.
Новая комната выглядела гораздо лучше. Она ярко освещалась настенным экраном, похожим на окно: залитый солнцем пляж, скрипуче кричат чайки, невысокие морские волны шипят на горячей гальке. Никки даже почувствовала йодистый и терпкий запах сухих водорослей.
Доктора здесь снова не было.
На экране появилась маленькая девочка, бегущая к морю. Она забежала по колено в воду, счастливо взвизгнула и обернулась…
Никки оцепенела.
