— О Бенджамене Ферри, создателе универсальной вакцины — она так и не была разработана,— и Джеймсе Сороше, компьютерном гении, который развивал новые принципы работы киберинтеллекта. Я не могу уверенно сказать, из-за какой конкретно работы он попал в список. Но понятно, почему он был убит — он был слишком независим, чтобы работать на любого босса. За последующие три года были убиты ещё пятеро из списка-88... включая моего отца и Юра Торага...
Я решил уйти из «ЗороастрИнк». Меня уговаривали остаться — причём делали это с таким напором, что моё желание покинуть центр лишь окрепло. Ряд университетов и компаний уже пригласили меня на работу, и я покинул Дарнеги-центр, где проработал восемнадцать лет. Через неделю на мой автомобиль налетел кибер-грузовик, потерявший управление. Натали погибла, я получил множественные переломы, но выжил.
Никки перевела расширенные глаза на друга. Он не отрывал взгляда от экрана, и в его глазах горел мрачный огонь.
Выбравшись из больницы и убедившись в неспособности полиции раскрыть убийство Натали, я немедленно улетел па Луну — на самую глухую обсерваторию, объявив о прекращении занятий социологией. Вопрос о продолжении научной работы не стоял, мне нужно было спасать сына.
На Луне я продолжал работу — в полной тайне и в отрыве от коллег. Мне удалось создать совершенно новую математическую модель социопрогнозироваиия. По моим оценкам, такая модель позволит заглянуть в будущее на сто пятьдесят лет и составить список около трёхсот наиболее важных технологий, включая практически все идеи 4-го уровня.
Но на обсерватории, без мощного компьютера, я не могу создать работающую социомодель. И самое главное: мир разделен на два конкурирующих аттрактора цивилизацион-ного влияния. Если любой из этих центров заполучит методику управления будущим, то он захочет изменить его в свою пользу, что приведёт к монополии на власть и мировой диктатуре.
Поэтому моя новая книга остаётся в секрете. Мне дорого обошлось нежелание делиться полученными результатами. Как быстро другие исследователи получат мировые социоуравиения независимо от меня? Не знаю. Уничтожить свою работу я тоже не вправе,— тогда может исчезнуть тот малый шанс на спасение человечества, который заключается в том, что третья, более объективная сила, возьмёт мою методику в руки и сумеет реализовать будущее, благоприятное для всех людей.
Откуда возьмётся, эта третья сила? Как она сумеет ужиться с двумя уже имеющимися полюсами политической силы?
Я не знаю.
Сумеет ли она найти «решение положительного будущего»? Сумеет ли создать условия, необходимые для спасения нашего мира?
Я не знаю.
Эти мысли гнетут меня, постоянно. В доме мудрого много печали.
