— Не младшая, а младший. Мальчик! Его ещё нет, но он обязательно будет... И он вырастет не в искусственной колыбели... Я сама...
Никки впала в такие сильные рыдания, что слова едва различались среди слёз. Джерри с трудом приподнялся и обнял девушку за трясущиеся плечи.
— Королева, не реви!
Но Никки продолжала лихорадочно говорить:
— Если ты захочешь... после всего, что... прости... прости... у меня не было выбора... Он будет нашим с тобой сыном...
Глаза Джерри стали просто сумасшедшими.
— НАШИМ сыном?
— Ты же говорил, что не поверишь моим словам... Он убедит тебя... будет кричать о моих чувствах и пачкать пелёнки... он не возглавит династию... официальной наследницей... старшая Сюзан, но будет счастлив... если мы что-нибудь для этого сделаем...
Такого потока новостей мозг Джерри переварить не мог.
— Ты... прилетела и... останешься со мной?
— Да, если ты не рассердишься и не прогонишь меня...
Джерри, безотрывно смотря в её встревоженное, непривычно заплаканное лицо и задыхаясь от переполнявших чувств, отрицательно покачал головой:
— Сердиться? Если я не умру сейчас от разрыва сердца, то стану самым счастливым из людей...
— Я тебе умру... — одновременно сердитым и плачущим голосом сказала Никки и сняла уже ненужную аптечку с запястья Джерри.
И они, наконец, обнялись как следует.
Потом, по совету Робби, девушка повела Джерри под горячий душ и сама бесцеремонно раздела, всё ещё плача и причитая. А он никак не мог прийти в себя и осознать, что это правда — его Никки рядом с ним, и что будет дальше, он не знает, но сейчас она здесь и жестоко трёт мочалкой его худые грязные рёбра, и всё время капает слезами...
— Какая ты стала плакса! — удивлённо сказал Джерри. Его язык ворочался медленнее обычного, и речь была невнятной.
— Да, вот — прорвало! — всхлипнула Никки.— Довёл девушку до истерики! Ты — жуткий тип, Джеральд Уолкер!
— Просто сволочь! — согласился жуткий тип Джеральд Уолкер.
Никки закутала всё ещё слабого Джерри в махровый бордовый халат и усадила на балконе в шезлонг. Пока юноша приходил в себя, щурясь на яркое солнце, она сумела с помощью приветливого домашнего гнома приготовить кофе с печеньем, накрыла маленький столик возле Джерри и сама села в соседний шезлонг.
— Извини, я слабый человек — совсем не могу жить без тебя,— тихо сказал ей Джерри.
— А тебе это и не удастся,— убеждённо ответила она.— Куда бы ты ни спрятался, я всё равно тебя найду...
Он ласково дотронулся до её руки. Любое прикосновение к ней было счастьем, тем пронзительней, чем немыслимей оно было ещё вчера.
Они пили кофе и изредка говорили о каких-то пустяках, а чаще просто молча смотрели друг на друга, и слова были совсем не важны. Земное солнце стремительно катилось по небу — не сравнить с плавной степенностью лунного дня — и тени высоких деревьев стрелками солнечных часов меряли просторную веранду. Озабоченные чёрные шмели ссорились за невидимые границы. К оконному стеклу примчалась гудящая колибри, нацелила длинный нос на своё отражение: «Ах, хороша!» и фыркнула по срочным делам.
Вчерашняя гроза прошла ночным ливнем. Лес был свежевымыт и источал столько травяных, лиственных и цветочных запахов, что сразу было понятно — он хочет понравиться гостье.
— Вот она какая, Земля,— восхищённо сказала девушка. Голубое небо было невероятно просторным и глубоким.
Ослепительные облака плыли по горячей синеве, путаясь в зелёных ветках.
Зашелестело и хрустнуло. Никки посмотрела с балкона вниз. Стройная олениха и двое уже больших оленят шли по полянке, но, заметив девушку, застыли и в шесть глаз уставились на неё, насторожив чуткие треугольные уши.
— Олени! — воскликнула Никки.
— Познакомься с аборигенами,— добродушно сказал Джерри.— Им наша лужайка очень нравится, и они всё время на ней пасутся.
К вечеру Джерри отдохнул, выпил четыре чашки кофе и почувствовал себя настолько лучше, что, как хозяин, взялся приготовить для них обед. Никки посмотрела на его неловкие усилия и сказала:
— Замороженным продуктам из этого холодильника — четыре года. Ты думаешь, что мы будем есть на нашей свадьбе мамонтятину?
— На какой нашей свадьбе? — изумился Джерри.
— Ах вот как! — крикнула Никки, упёрши руки в бока.— Так ты отказываешься на мне жениться? В Рождество клялся жизнью, на необитаемый остров обещал взять. Обманщик! А я, дура, летела сюда сломя голову...
— Нет, нет,— сказал Джерри, улыбаясь впервые за последний месяц,— я готов жениться хоть сейчас, но ты вроде бы уже вышла замуж вчера?
— То была официальная свадьба, а эта будет
— Здесь, вдвоём? — удивился Джерри, поняв, что Никки говорит всерьёз.
— Тебе нужна я или торжественная церемония?
— Ты! — категорически выбрал он.
— Тогда найди себе подходящий костюм, а я распоряжусь насчёт еды.
— А у тебя уже есть платье? — спросил Джерри, глядя на девушку, одетую в брюки и тонкий свитер.
— Неужели ты думаешь, что я полечу на свою
