Выбравшись из больницы и убедившись в неспособности полиции раскрыть убийство Натали, я немедленно улетел на Луну — на самую глухую обсерваторию, объявив о прекращении занятий социологией. Вопрос о продолжении научной работы не стоял, мне нужно было спасать сына.
На Луне я продолжал работу — в полной тайне и в отрыве от коллег. Мне удалось создать совершенно новую математическую модель социопрогнозирования. По моим оценкам, такая модель позволит заглянуть в будущее на сто пятьдесят лет и составить список около трёхсот наиболее важных технологий, включая практически все идеи 4-го уровня.
Но на обсерватории, без мощного компьютера, я не могу создать работающую социомодель. И самое главное: мир разделён на два конкурирующих аттрактора цивилизационного влияния. Если любой из этих центров заполучит методику управления будущим, то он захочет изменить его в свою пользу, что приведёт к монополии на власть и мировой диктатуре.
Поэтому моя новая книга остаётся в секрете. Мне дорого обошлось нежелание делиться полученными результатами. Как быстро другие исследователи получат мировые социоуравнения независимо от меня? Не знаю. Уничтожить свою работу я тоже не вправе — тогда может исчезнуть тот малый шанс на спасение человечества, который заключается в том, что третья, более объективная сила возьмёт мою методику в руки и сумеет реализовать будущее, благоприятное для всех людей.
Откуда возьмётся эта третья сила? Как она сумеет ужиться с двумя уже имеющимися полюсами политической силы?
Я не знаю.
Сумеет ли она найти «решение положительного будущего»? Сумеет ли создать условия, необходимые для спасения нашего мира?
Я не знаю.
Эти мысли гнетут меня постоянно. В доме мудрого много печали.
Мы подошли вплотную к критической точке, за которой простирается море глобальных кризисов и чёрной ненависти. Мои уравнения — лишь проект тонкого моста над бездной. Кто-то должен построить его. Кто? Как?
Не знаю. Не знаю.
Среди возможных будущих дорог все идут вниз — в пропасть — и лишь одна карабкается вверх.
Эта узкая дорога — единственная наша надежда.
На этом файл заканчивался.
— Сто пятьдесят лет и триста технологий! — воскликнула Никки. — Твой отец просто гений. Не зря он попал в список-88.
— Ты понимаешь, что означает это письмо? — спросил угрюмый Джерри. — Именно отец составил список-88, который погубил его самого и маму, а также других людей, включая Юра Торага, марсианского геолога. И твоих родителей тоже…
Никки нахмурилась и сказала:
— Я не считаю, что твой отец несёт ответственность за эти смерти. Список можно было использовать во благо, а можно было — во зло. Только на «ЗороастрИнк», а вернее, на её тайном владельце, лежит ответственность за гибель и наших родителей, и остальных учёных…
— Но если бы не этот проклятый список, мои и твои родители были бы живы…
— Ты не должен так думать, Джерри…
Юноша вздохнул:
— Знаешь, кто является третьей силой, о которой думал отец?
— Нет.
— Ты.
— Глупости.
