Однако сокрушительное поражение фашистской Германии во Второй мировой войне обнаружило полную несостоятельность нацистской идеологии и социал–дарвинистских представлений о расово–биологической обусловленности культурных различий между социальными группами.
Основное направление в изучении культурной специфики социальных групп разворачивалось в ХХ в. по линии выявления типологических признаков, позволяющих классифицировать группы как элементы взаимосвязанной системы общества. При этом общество рассматривалось как исторически развивающаяся система, в которой по мере экономических изменений меняется и номенклатура социальных групп. Согласно такому подходу, образ жизни социальных групп предопределяется их местом в хозяйственно–экономической жизни общества и характером трудовой деятельности. Эта теоретическая типология позволила выделить большие социальные группы – совокупности людей, существующие в масштабе общества и государства в целом: классы и социальные слои, профессиональные группы.
Членство в большой социальной группе выступает объективной характеристикой положения индивида в структуре общества. Однако человек может не осознавать своей принадлежности к какому–либо социальному классу или слою, т. е. не идентифицировать себя на психологическом уровне с большой социальной группой.
В культурологическом отношении теоретическая типология социальных групп, основанная на главенстве экономического фактора, давала слишком огрубленную картину культурных различий. Действительно, по образу жизни крестьянство, например, отличается от рабочего класса или предпринимателей. Но если взять конкретную культурно–историческую ситуацию, допустим, современную российскую, то выясняется, что люди, занятые в сфере сельскохозяйственного производства, делятся на множество более мелких социально–профессиональных групп: животноводы, полеводы, овощеводы, механизаторы и т. д. Кроме того, территориально–климатические условия их труда весьма различны. Одни проживают и трудятся в нечерноземной зоне России. Другие кочуют с отарами овец по горным пастбищам Северного Кавказа. Третьи являются по сути дела горожанами, поскольку работают в тепличных хозяйствах, расположенных в пригородах мегаполисов.
Подобные примеры показывают, что в аспекте выявления культурных различий между социальными группами, принадлежащими к одному и тому же классу, решающую роль играет эмпирическая типология, учитывающая функциональное содержание труда, географический фактор, социокультурные модели организации профессиональной деятельности и потребления.
Так, культурные различия между работниками тепличных хозяйств близ Санкт–Петербурга и в степных станицах Краснодарского края могут оказаться весьма значительными. Первым, например, доступны городские способы проведения досуга – театры, музеи, разнообразные клубы, кафе и рестораны. Кроме того, за пределами своего предприятия они ведут анонимную жизнь горожан, зачастую не будучи знакомыми с жителями соседнего многоквартирного дома. А вторые обитают в так называемой зоне телевизионной культуры, имея возможность посетить театр или музей только во время отпуска, если надумают провести его, приехав в столицу региона или другие города страны. Повседневная жизнь станичников далека от городской анонимности – она протекает на виду у соседей и в тесном контакте с ними.
Представления о внутренней неоднородности больших социальных групп и соответственно о существовании культурных различий внутри классов отчетливо выражены в таких социологических понятиях, как «социальный слой», «страта». Социальные слои внутри класса могут быть выделены по экономическому принципу, учитывающему размеры собственности и положение собственника в системах общественного производства. Исходя из этих критериев, ученые подразделяют класс предпринимателей на крупную финансово–промышленную буржуазию, среднюю – владеющую предприятиями легкой и пищевой промышленности или сетями предприятий торговли и услуг в масштабе государства, и мелкую.
Культурные различия между этими тремя социальными слоями определяются той совокупностью норм, ценностей, идеалов, ориентаций в сфере духовной и политической жизни общества, которая характерна для каждого из них. Так, для крупной буржуазии, стремящейся не только влиять на внутреннюю и внешнюю политику своей страны, но и определять ориентиры международной политической жизни, в большей степени характерен космополитизм, нежели патриотизм, поскольку ареной экономической деятельности крупного капитала выступает мировая, а не национальная экономика. Напротив – средняя и мелкая буржуазия патриотичны и заинтересованы прежде всего в процветании экономики национального государства, так как капиталы этих социальных слоев действуют в пределах своей страны.
