♥ получать удовольствие, наслаждение, радость, заботу;
♥ доставлять удовольствие, наслаждение, радость, оберегать, заботиться, спасать;
♥ получать и доставлять удовольствие, наслаждение, радость и т. д.
Любовь – именно сильное стремление, которое не сводится к простому желанию, влечению. Ортега–и–Гассет[130] отмечал, что желание – это стремление обладать, насытиться. Если его удовлетворить, то оно пропадет, а в любви есть что–то от неудовлетворенности. Любовь – притяжение к любимому, к тому, что любишь. Причем в ненависти (противоположной любви) объект или субъект, на которого направлено чувство, умаляется, уничтожается. А в любви утверждается его существование как ценности.
К. С. Льюис, исследуя любовь, думая о том, какова же настоящая любовь, сначала разграничил любовь–нужду (например, ребенка в матери) и любовь–дар (материнская или отцовская любовь, более близкая к божественности).[131] И убедился, что и то и другое – любовь, что любовь в жизни может быть богоподобной в разной степени.
Еще задолго до исследований Льюиса древние греки выработали терминологию для обозначения разных видов любви. В интерпретации отечественного философа А. И. Чанышева[132] это, во–первых, Эрот, или эрос, – главным образом половая любовь, любовь–страсть. Во–вторых, филиа, не только любовь, но и дружба. Филиа – более–менее спокойная любовь, более разумная, чем эрос. Античные философы выделяли также сторге – любовь–привязанность, нежность, прежде всего семейная, родителей к детям, детей к родителям. И наконец, агапэ – жертвенная любовь к ближнему, свойственная людям религиозным.
К. С. Льюис также выявил разные виды любви:
♥ любовь к тому, что вне человека, – к тому, что дает удовольствие, к природе, своей стране;
♥ привязанность, дружбу (которую он считал видом любви);
♥ влюбленность (половую любовь), которая уничтожает разницу между «брать» и «давать»;
♥ любовь милосердную, благодатную – высший вид любви.
Правда, по его мнению, милосердие всегда должно входить в естественную любовь. Ведь в тех, кого мы любим, есть отблеск божественного, и именно в любви к ним, прежде всего, проявляется вера в Бога.
Французский писатель Стендаль классифицировал любовь как влечение, тщеславие и страсть. Однако Ортега–и–Гассет заметил, что он имел в виду не любовь, а влюбленность. Согласно Ортеге, любовь – это самодостаточная эмоциональная деятельность, направленная на любой объект, когда в основе деятельности лежит потребность преодолевать границы своего «Я» в стремлении к тому, что человек любит.
Так или иначе, и Льюис, и Ортега, и многие другие исследователи выделяли как одну из самых существенных особенностей действительной любви преодоление эгоизма.
Например, В. Соловьев исходил из того, что «смысл человеческой любви вообще есть оправдание и спасение индивидуальности чрез жертву эгоизма».[133] Причем всякая любовь – это преодоление эгоизма, т. е. способность жить «не только в себе, но и в другом». Но «не всякая осуществляется в одинаковой степени». С его точки зрения, половая любовь с ее хоть и кратковременным высшим пафосом в наибольшей мере представлялась ему искрой идеальной, божественной любви.
Для того чтобы рассматривать смысл или смыслы любви как ценности культуры, важны оба момента, отмеченные выше. И то, что подлинная любовь (высшие виды и проявления любви) связывается с действенным и чувственным признанием ценности другого человека (явления) вплоть до утверждения этой ценности выше себя как ценности. И то, что любовь может реализоваться по–разному, в разной степени. Это приводит нас к проблеме культурных смыслов любви на разных уровнях культурности.
Любовь, рассматриваемая в плане культуры, это не просто стремление к кому–то или чему–то как к ценности. Это стремление особо «обработанное», оформленное, одухотворенное, облагороженное и особо содержательное.
Очевидно, на низшем уровне культурности любовь прежде всего обнаруживает себя в связи с витальными, жизненно важными потребностями. Такое проявление чувств «аристократы духа» чаще всего любовью не считают. Ведь в данном случае любят потому, что от предмета этой любви получают удовольствие, наслаждение, ощутимую пользу. Таким предметом может быть что–то из еды, вещей или развлечений, сексуальное наслаждение, близкие люди и дети, природа и т. д., когда они приятны, удобны или полезны. Конечно, в высоком смысле слова это не любовь. И ее культурное значение реализуется по минимуму. Но все–таки чувственные удовольствия, к которым стремится любящий и которые он получает от того, что любимо, в какой–то мере одухотворены, облагорожены, оформлены. Например, к людям, если их любят, чувствуют тепло, проявляют какую–то заботу, участие, жалеют.
Хотя такие формы проявления чувств, тепла, участия и жалости бедны и грубоваты. Для их выражения не хватает слов. Этих форм, вообще говоря, стесняются. И. С. Кон отмечает, что в дореволюционной России некоторым слоям населения был присущ
