— А вот я не боюсь! — вдруг как из-под земли возле них выросла длинноносая женщина с выцветшими голубыми глазами, без возраста и, похоже, без определенного вида занятий. Ее испитое отекшее лицо свидетельствовало о том, что едва ли не единственной радостью в жизни для нее остался алкоголь.
Женщина достала из пакета граненый стакан и протянула Бобу:
— Наливай!
Боб покачал головой и, налив стакан до краев, заметил:
— Вот у тебя, Муха, нюх! Как где кто разливает — ты тут как тут!
— Какой нос, такой нюх! — заявила Муха и первой предложила: — Ну, за Лэсли. Не чокаясь!
Выпив, она смачно крякнула и покрутила головой. Слепой, чтобы не обижать, тоже сделал вид, что пьет, но, воспользовавшись тем, что и Муха и Боб принялись что-то искать в своих пакетах, вылил содержимое стакана на землю.
— Закуски, к сожалению, нет, — торжественно заявил Боб, доставая завернутую в газету книжку. — На закуску будут стихи.
— А у меня есть настоящая итальянская пицца! — сказала Муха, извлекая из своего пакета картонную упаковку. — Я только с этого вот краю откусила, а остальное можно есть!
— Клади на ящик, я порежу, — предложил Боб, доставая из кармана перочинный нож.
После того как пицца была порезана, он с торжественным выражением лица прочитал:
— Наливай! — предложила Муха, подставляя стакан.
— Мне хватит, — покачал головой Глеб.
— Люблю собутыльников, которые не пьют! — ухмыльнулась Муха. — Нам с Бобом больше достанется.
Они вновь выпили, и Муха жадно набросилась на пиццу.
А Боб как будто что-то вспомнил и, обращаясь к Мухе, спросил:
— Ты вроде вчера говорила, что тех двоих, что мою Лэсли траванули, хорошо знаешь. Вот человек интересуется!
— Ну да… Знаю, а что?! — сказала Муха и с вызовом глянула на Слепого: — Рассказать?
— Да, если можно, — кивнул Слепой.
— В подробностях? — уточнила Муха.
— В подробностях, — подтвердил Слепой.
— Ну, это будет тогда стоить дороже! Говорят, что тот, кто владеет информацией, владеет миром! Так что информация сейчас очень дорого стоит. А если она тебе нужна, то…
Муха хотела еще что-то сказать, но Слепой уже достал двадцатидолларовую бумажку и протянул ее Мухе.
— Столько хватит? — спросил Слепой.
— Ну да… — кивнула Муха, пряча бумажку в карман брюк, и задумчиво добавила: — Или нет?..
— Ты рассказывай, Муха, видишь — человек торопится, — подогнал Боб.
— А что именно вас интересует? — серьезно спросила Муха.
— Вы знали того мужчину, которого вчера избили до смерти? — спросил Слепой.
— А ты ваще кто?! — спросила Муха. — Че ты ходишь и все вынюхиваешь? Боб, он кто?
— Муха, это наш человек! Он не из полиции. — успокоил ее Боб. — Расскажи ему все, что он просит. Ему для дела надо.
— Ладно. Не вопрос, — пожала плечами Муха и попросила: — Только дайте женщине закурить!
Слепой достал из кармана и протянул ей пачку сигарет, а потом дал прикурить. Выпустив несколько колец дыма, Муха наконец сказала:
— В общем, того, которого мы забили, американца, я позже узнала. А второго я под фонарем хорошо рассмотрела, пока он с Бобом базарил. Так вот, второго я еще в девяностые знала. Как знала… Ну, проходил он по делу одному. В общем, засудили его. Наверное, откинулся он.
— А что за дело? — уточнил Слепой.
— Да наркоту синтезировали химики… Я тогда только травкой баловалась, но мощно всем интересовалась. По журналистскому своему роду деятельности.
— Вы что, журналистка?
— Да что-то вроде того, — покраснела Муха и продолжила: — Так вот, их там несколько было организаторов. Но чалиться одного его отправили. Его звали… ага… Его звали Федор Лущик. Точно. Федор Лущик.
— А второй?
— Американец? Ну с этим у меня ваще личные счеты. Кто его, может, за собаку пинал. А я исключительно за свои загубленные ноги.
— В смысле? — опешил Слепой.
— В смысле и без смысла… — вздохнула Муха. — Появлялся он уже здесь, на вокзале, года два назад. Пробники крема бесплатно раздавал. Помажешь — и все волосы на ногах отвалятся. А у меня ноги волосатые были. Дай, думаю, попробую.
— И что? — уточнил Слепой.
— Да вот что! — сказала Муха и закатала одну штанину.
Вся нога до колена была покрыта тонкой в кровоподтеках кожей с рубцами.
— Все волосы вместе с кожей слезли… — пробормотала Муха и заплакала.
— А я и не знал, — растерянно произнес Боб.
— А еще скольким людям он этот крем впарил! Да и теперь он, я уверена, сюда не с пустыми руками заявился!
— А сумки вы их не видели? Большая такая… — начал Слепой.
