— Не знаю. Сидели говорили ни о чем. А потом ты стал каким-то печальным и злым что-ли. — Настя зябко повела плечами, будто в помещении стало холодно. — И в какой-то миг такой жутью повеяло. Будто в дуло ствола заглянула.
— Ага. Причем пушечного, — Антон был парнем далеко не робкого десятка, но и он сейчас выглядел бледным и испуганным. За малым ему удавалось скрыть предательскую дрожь рук. — И знаешь, как-то сразу поверил сестре, о том, что ты колдун.
Я криво улыбнулся. Меня еще не отпустили тени прошлого, хотя смешно говорить о таком в 14 реальных лет. Вот только боюсь много таких детей появилось после войны 14 — 22 года. Которые вздрагивают во сне от кошмаров с воем снарядов и свистом пуль. И иногда кровавым месивом на месте родных и близких.
— Извините. — я улыбнулся друзьям. — Так вспомнил кое-что не особо приятное. И я так еще не сказал вам спасибо, что успели вовремя прийти туда в лес. Слишком уж я себя переоценил и едва не поплатился.
— Это тебе спасибо, — Антон положил свою ладонь мне на предплечье и сжал, — Настя мне все рассказала о тех подонках. И то что они с ней хотели сделать. Это самое меньшее, чем я мог тебе отплатить.
Он сурово сжал кулаки, видимо прикидывая, что бы он сделал с малолетними ублюдками из компашки Руслана. И с ним заодно.
— Ты мне только одно объясни — когда я прибежал уже двое были уработаны. Причем качественно. А потом о тебе они такие сказки рассказывали. — он с любопытством посмотрел на меня, — Как ты это сделал?
— Это просто магия, брат, — улыбнулся я и встал из-за стола. — Мне пора. Муромцев уже, наверное, попрыгивает в нетерпении.
— Эй, — возмутилась Настя, просидевшая тихим воробушком весь наш разговор с ее братом, — ты так мне ничего и не рассказал. Я с тобой.
Настя уперла руки в бока в классической позе ревнивой жены. Только скалки для завершения хрестоматийного образа не хватало.
— И не желаю слышать нет, пошли. — и взяла меня под руку, всячески своим видом демонстрируя, что не отступит от своей позиции ни на сантиметр.
— Это она просто присела на конфеты Муромцева, — весело заржал Антон, — она мне о них целую поэму едва ли не в стихах прочла.
— Завидуй молча, — сказала Настя, смеясь и показала брату кончик розового язычка.
До кабинета профессора м добрались минут за пять до оговоренного времени. И Настя ужена самом входе замялась. Похоже не смотря на свою браваду, она испытывала некоторый трепет перед человеком, которого до этого видела только на экране телевизора.
— Пошли, — я кивнул девчонке на дверь.
— Да как-то неудобно. Меня же не звали. — потупила свои глаза Настя. — да и если разобраться, то зачем мне идти?
Я улыбнулся про себя. Сначала едва не предъявила мне ультиматум, а теперь менжуется.
— Ну тогда не иди, — не стал я вступать в заведомо проигрышный спор. И постучал в дверь.
— Разрешите? — спросил я Муромцева.
— Да, заходи, Володь, — он кивнул мне на кресло. — А ты чего мнешься, девонька? Давай заходи. Заодно обеспечишь нас чаем. У секретарши рабочий день уже кончился. Теперь нахожусь исключительно на самообслуживании.
— Хорошо, — пискнула Настя и проскользнула во внутрь.
— Посмотри там посуду и чай с конфетами, — профессор указал девушке на проходную комнату, из которой м прошли в кабинет ученого. — А с тобой давай, Володя, пожалуй, пока начнем нашу беседу.
— Не вопрос, Александр Львович. — я вполне удобно расположился в мягком кресле. — Начнем. Только давайте с вами определимся с самым главным — вашей верой в мои слова.
— Сам хотел попросить, — легко со мной согласился Муромцев, — не пойми неправильно, но причин тебе верить, кроме слов девчонки, которой ты задурил голову просто нет.
— Ну давайте поступим так, — я встал к коллекции минералов за стеклом и протянул руку, — разрешите один?
— Ну бери, — Муромцев поерзал в нетерпении, — А что т собираешься мне показать?
— То, что в так долго исследовали, — над моей ладонью взлетел камень с места падения Тунгусского метеорита. — магию.
И обычный на первый взгляд серый булыжник начал светиться. С каждой секундой все больше и больше разгораясь ярко-синим. Словно небо ярким летним днем.
Кабинет замерцал потусторонним волшебным светом. На входе в кабинет раздался грохот, и я обернулся — Настя стояла с отвисшей челюстью. И вокруг разлетелись осколки посуды с разноса.
— Володя, — она что еще хотела сказать, но слова у нее закончились, несмотря на то, что она уже видела в моем исполнении фокусы. — Простите. Просто как-то неожиданно.
Настя покраснела и метнулась за веником.
— Хм, — кашлянул в кулак Муромцев, — Не могу не согласиться с девочкой. И как ты это сделал?
— Просто волшебство, — спокойно сел обратно и посмотрел на профессора, — И это ваши слова. Именно так вы объясняли своим воспитанникам, отчаявшись вдолбить в наши головы свою теорию. И формулу.
— Формулу? — моментально заинтересовался учёный и я улыбнулся. Даже и не сомневался в самом лучшем доказательстве для профа.
