Я пододвинул к себе лист бумаги с ручкой и начал писать длинное математическое выражение. Я его вызубрил назубок в свое время назло. Кто-то из пацанов приревновал меня к Насте и начал издеваться надо мной при любом поводе. Физически доказать что-то мне было сложно, и я выбрал альтернативный способ выделиться и приналег на учебу. А парнем я надо сказать был не самым глупым. И благодаря своей хромоногости еще изрядно усидчивым. Вот слагаемое любого отличника. Но повторять никому не советую. Не понравиться.
Едва я дописал Муромцев выхватил из моих рук бумагу и впился в нее взглядом. При этом что-то неслышно бормоча.
Настя тихой мышкой прокралась в кабинет с новым чайником. И расставила принадлежности для легкого перекуса на столе. Умудрилась даже нарезать бутербродов с колбасой и сыром. И где нарешала только?
— Ты не мог ниоткуда взять это? — учёный возбужденно вскочил и потряс перед моим лицом бумагой, что я дал, — даже я сам еще не пришел к этим выводам. Только подбираюсь к ответам.
— Ага, — лаконично согласился я с очевидной вещью и отхлебнул одуряюще пахнущий чай из чашки.
— Так ты действительно из будущего? И ты маг? — Муромцев со всего маху опустился на жалобно скрипнувшее кресло.
— Ага, — не стал я никак разнообразить свой лексикон.
— Надо доложить, и, наверное, надо что-то делать. — учёный выглядел несколько потерянным. Явно до этого не особо верил россказням детишек.
— А зачем докладывать? — задал я невинный вопрос.
— Что? — совсем потерял нить моих рассуждений.
— Ну вот представьте, — я начал на пальцах рассказывать Муромцеву свое виденье всего происходящего, — Докладываете вы о неком гипотетическом человеке, что знает еще про еще не произошедшие события и что сразу начнется, при условии конечно, что вам поверят. А не допустим ототрут от такого вкусного проекта ваши завистники, объявив к примеру сумасшедшим. А что гении они такие. Сходят с ума пачками. Возможно, что будет так, Александр Львович?
— Ну-у-у, — протянул разом помрачневший учёный, знавший своих коллег-конкурентов на порядок лучше меня. И четко представлявший их внутренний серпентарий. — В какой-то степени допустим ты прав.
— Но как по-другому? — он снова начал протирать ветошью свои очки, — я же правильно догадываюсь, что есть очень многое требующее вмешательства?
— Конечно, — я хрустнул затекшими плечами, — одна вещь требует вмешательства — Третья Мировая Война. И боюсь начинать надо уже сейчас, если мы хотим изменить ее результат.
Я ожидал от Муромцева эмоций. Каких-то громогласных лозунгов, но он просто взял в руку чашку и влил ее в себя одним глотком. Только легкий тремор пальцев намекал на истинные чувства, что обуревали пожилого мужчину.
— А теперь давай с подробностями, — он сложил руки в замок перед собой и посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
— Подробностей много не будет, — ответил я спокойно, — не забывайте, что я просто жил своей жизнью. Воевал и изобретал. А не готовился стать попаданцем в свое собственное детство. После войны 22 года разборки в основном велись в экономической сфере. К которым подключились многие недовольные своим местом под солнцем на этой планете. Как результат — жизнь у основной массы населения Земли стала беднее. И пожалуй про этот этап это все самое важное. Попытку диверсии на одной из украинских Атомных станций наши спецслужбы пресекли и так довольно успешно. Сказки про выброс радиации больше подхватили проплаченные СМИ в рамках информационной войны.
Я прервался и сделал большой глоток чая, заев свои слова конфетой.
— А дальше в мае 24 года случился большой бум. В мире возродилась магия. — я вздохнул и потряс пустой чашкой, намекая Насте глазами на чайник. — И начался глобальный хаос. Множество отмороженных молодых людей внезапно получили в свои руки силу.
— И ринулись добиваться справедливости для себя любимых, — задумчиво сказал профессор, не отрываясь взглядом от меня, — Почему армия не смогла справиться? Вряд ли они сразу стали могучими магами.
— Не стали, конечно, — согласился я, — Но знаете, такое впечатление, что общество и так было на грани. И возродившаяся магия стала последней искрой, взорвавшей толпы не довольных людей по всей планете. И боюсь как-то кардинально изменить ситуацию в этом случае невозможно. Потом, конечно, многие придут в себя и ужаснуться от того, что натворили. Вот только затолкать назад в ящик Пандоры все выпавшие из него беды и несчастья просто невозможно.
— А ты уверен? — учёный не прекращал меня буравить взглядом. — Что никто не помог в раскачке общества у нас?
— Конечно помогли. — согласно кивнул я и залпом выпил остатки чая, — как и мы не забыли о наших западных партнёрах. И подкинули щедрой рукой дровишек в их костерок, чтоб горел погорячее и по жарче. А Китай по большому счету справился с самоуничтожением сам, как и любая другая высоко урбанизированная страна на планете. И боюсь это изменить уже невозможно.
— Это точно? — засомневался в моих словах профессор, — все-таки общедоступные сведенья это далеко не всегда правда.
