— Здравствуй, Володя, — ко мне под фонарь дома шагнула тень, превратившаяся в Сергея Петровича, — Не рано спиваться в одиночку.
Ученый кивнул на бокал в моей руке. Я поморщился. Чего-то объяснять этому человеку мне не хотелось сейчас категорически. Как и любому другому в принципе.
— День рождения отмечаю, — все-таки сказал я, надеясь побыстрее отвязаться. — Настроение такое. Одиночества требует и обдумывания многих важных вещей самостоятельно.
Я бросил достаточно жирный намек, но ученый уже плюхнулся на соседнее кресло. Он выглядел странно. Испарина и очень бледный. И какие-то неестественные движения. Будто он был марионеткой. Которую дергал за ниточки очень неумелый кукловод.
— С вами все в порядке? — подозрения вспыхли с новой силой. И что-то очень знакомое проскальзывало в поведении Сергея Петровича. Вот только я не мог хоть убей вспомнить что.
— А твои друзья уже ушли? — и облизнул сухие губы. Быстро-быстро, едва заметно мазнул языком.
— Посмотрите мне в глаза, Сергей Петрович. — требовательным стальным голосом сказал я. Потому что начал понимать, хоть и сам не веря своим догадкам.
— Тебе это не понравиться, мальчик, — голос ученого разом потяжелел, а я потянул магию в свою ауру из взятого в лаборатории камня, который не выложил по счастливой случайности из кармана куртки.
А потом поднял на меня пустые глаза абсолютно без мыслей и эмоций. Словно у мертвеца.
Внушение вампира, похолодел я, разом убедившись в своих подозрениях. Но их не было среди людей до возвращения магии. Или я чего-то не знаю? Всегда привык считать, что они прятались в длительном анабиозе и вышли из него только в 24 году.
— Кто ты? — я пустил в свой голос дрожи, надеясь обмануть кровососа. Не стоит показывать, что понимаю больше чем думает этот древний выродок Атлантов, возжелавший вечной жизни на пороге окончания Великой Войны далекого прошлого.
— Я твой старый друг. Не ужели не узнал меня, — заскрипел не приятным скрежещущем смехом марионетка кровососов. — Сейчас придет мой друг. Он очень хочет с тобой поговорить.
Я с тоской оглянулся, разыскивая глазами вездесущих бойцов батальона охраны особо важного объекта. И как назло назойливые патрули пропали. Пока мы сидели за столом пришли и пальчиком погрозили. А сейчас, когда так нужны — никого.
— Не волнуйся, малыш, — я очень хорошо знаю расписание солдат и нам никто не помешает, — марионетка снова засмеялась искренне, наслаждаясь своей властью над ситуацией. — К тому же я пока нет Муромцева главный здесь. И поверят мне, когда я скажу, что пришел унять расшалившихся подростков. А то, что ты можешь нести просто пьяные бредни подростка впервые в жизни пригубившего вино на свое 15-тилетие.
Я лихорадочно прикидывал ситуацию. Вырубить обычного человека я мог магией легко, но марионетка, сделанная из ученого самая простейшая. И не способна далеко отходить от своего хозяина вампира. А значит где-то здесь прячется этот урод. И внимательно следит за моими действиями. А значит взбрыкнуть не даст.
Магии у кровососа нет. И он спокойно сдохнет от пули в голову или сердце достаточного калибра. Это не те мало убиваемые монстры, которых я помнил по фронтам Третьей Мировой. Но для меня сегодняшнего и это много.
Сильнее и быстрее обычного человека в разы. А живучей на порядки. С доступом к свежей крови способен себе отрастить все кроме оторванной головы. И он сейчас следит за мной.
Четверо дюжих мужиков с пустыми взглядами со скрежетом начали сдвигать выполненную из непонятного материала, похожего на камень, крышку саркофага, увитую загадочными символами слегка мерцнувшими в полутьме помещения.
— Господин, — склонились в полупоклоне три фигуры в сторону открывшей глаза внутри емкости фигуры.
— Кровь, — прохрипела на древнейшем из ныне живых наречий высохшая почти до состояния мумии фигура, в которой с трудом можно было обнаружить человеческие черты. Густая, черная жидкость колыхнулась, когда существо чуть приподняло голову.
Подскочившие фигуры наклонили шею мужика с пустым взглядом и чиркнули четко по яремной вене. Красная жидкость хлынула фонтаном прямо в подставленные сухие губы и существо начало восстанавливаться прямо на глазах, впитывая стекающую на него жидкость. Тягучая, черная жидкость впитывала кровь с не меньшим удовольствием, чем древний кровосос. И наливалась тьмой, все больше поглощая свет от различных источников.
— Еще, — почти нормальным голосом сказала тварь и прижавшись клыками к шее обреченного с хрустом вгрызлась в податливую плоть, насыщаясь с жаждой и голодом наркомана или алкоголика. Та же полубезумная страсть плескалась в алых глазах древнего Атланта, что и у зависимых людей не способных отказаться от пагубного пристрастия. И стремящегося удовлетворять себя все больше и больше, не взирая на любые последствия.
