Голоса и топот приближались. Еще немного, и гопники будут в доме. Матвей выскочил через дверной проем, спрыгнул с развороченного порожка и оказался по пояс в густом бурьяне. Запутавшись в мотке ржавой проволоки, он нагнулся, чтобы освободить ногу, и вдруг заметил в нескольких метрах от себя широкую бетонную трубу. Недолго думая, он оттащил обломок стула, заграждающий вход, и нырнул внутрь. В нос ударил затхлый запах. Глаза словно ослепли: сюда не проникал ни один даже самый крохотный лучик света. Но Матвей сейчас был даже рад кромешной тьме. Здесь его точно не будет видно, даже если эти уроды догадаются заглянуть внутрь. Но вряд ли. Труба почти не заметна в бурьяне.
Матвей на четвереньках отполз от края и в изнеможении откинулся на округлую стену, прерывисто дыша открытым ртом. Совсем скоро он услышал приближающиеся голоса.
– И где он, пацаны?
– Грек, да здесь он, в окно влез, я видел. Сныкался где-то в доме.
– Ты че, решил с нами в прятки поиграть? Эй, смертник! Вылезай! Найдем – хуже будет.
– Куда уж хуже, – одними губами прошептал Матвей. Воздух в трубе был пропитан пылью, в горле першило, и никак не получалось глубоко вздохнуть. Согнутые в коленях ноги мелко тряслись, как будто через них пропустили слабый ток.
Зашуршала сухая трава, и голоса зазвучали прямо над головой.
– Нет его нигде.
– Да тут. Куда он нафиг денется!
– По ходу, вон туда, к стройке двинул. Погнали за ним!
Шаги стали удаляться. Не успел Матвей облегченно выдохнуть, как в кармане у него зазвонил телефон. В тишине этот звон показался просто оглушительным. Матвей лихорадочно выхватил трубку. Ну конечно! Кто еще будет звонить в двенадцатом часу ночи! Что ж ты, мама, делаешь? Зачем так подставляешь?
Он трясущимися руками нажал «Отклонить», а потом выключил телефон совсем. Но было поздно.
– Тихо! Заткнулись все! – скомандовал Грек. Матвей уже стал различать их по голосам. – Он здесь. И с мобилой.
– Кажись, зарядил! – загоготал Медуза.
– Оп-па! Тут че-то есть. Ну-ка посвети мне.
У входа в трубу заколыхалась черная тень. Матвей в панике пополз к противоположному краю.
– Пацаны! Глядите! – вдруг истошно завопил Пушкин. – Там, на небе! Чего это? Ух ты, обалдеть!
Послышался нарастающий гул, переходящий в высокий пронзительный свист. Раздались удивленные возгласы, но Матвею некогда было размышлять, что же такое они увидели. Пользуясь их замешательством, он в одно мгновение добрался до конца трубы. Обдирая руки, разгреб колючие кусты, закрывающие выход, и кубарем вывалился наружу.
Матвей вскочил. Со всех ног рванул к чернеющему впереди лесу. Там был шанс затеряться среди деревьев…
Матвей несся по лесу так, как никогда в жизни не бегал. Ни секунды не тратил даже на то, чтобы оглянуться. Ничего не слышал из-за собственного хриплого дыхания и шороха высокой травы, хлещущей по джинсам и куртке.
Наконец Матвей почувствовал, что больше бежать не может. Он рухнул в траву за толстым поваленным деревом и несколько минут лежал на спине, хватая воздух пересохшим ртом. Немного придя в себя и отдышавшись, он приподнялся на руках и осторожно выглянул из своего укрытия.
Тишина. Только слабый шорох ветра по сухой опавшей листве.
Матвей до боли в глазах всматривался в лесной полумрак, стараясь отыскать среди темных стволов притаившиеся фигуры. Нет, никого. Точно никого.
Они отстали. Он спасен. Ура!
На всякий случай Матвей выждал еще некоторое время, потом встал и огляделся. Вокруг были только деревья, а вверху – яркая россыпь звезд и тоненький лунный серп, похожий на букву С. Их свет позволял хоть немного видеть окрестности. Матвей не понимал, куда его занесло и как отсюда выбираться. Но это уже не казалось катастрофой, особенно после того, как ему чудом удалось оторваться от преследователей. Пусть один, пусть посреди леса, зато живой и невредимый. Исцарапанные руки и ушибленная обо что-то коленка (он и сам не помнил обо что) не в счет. Тем более папа, пару лет проживший в Сибири, всегда говорил: здесь, в местных лесопосадках, заблудиться невозможно. Нужно идти в одну сторону, и часа через два обязательно выйдешь на какую-нибудь дорогу.
Матвей решительно направился вперед, держа ориентир на тонкий светящийся в небе месяц.
Неизвестно, сколько прошло времени, когда вдали между деревьями замаячило что-то оранжевое. Не иначе, огонь. Матвей оживился. Ему уже порядком надоело блуждать одному в потемках. И даже закрались сомнения насчет папиных слов. А тут наконец костер. Значит, рядом люди, у них наверняка есть вода. И они покажут дорогу в город.
Матвей выбрался из кустов на широкую поляну. Человек, сидящий у огня, оглянулся на шум и резко поднялся.
– Кто там? – крикнул он и подобрал с земли внушительную корягу.
– Это я… мальчик, – поспешно ответил Матвей и замер на месте. Мало ли, еще метнет в него свою дубину.
– Мальчик?
Человек с корягой медленно подошел. Матвей настороженно взглянул на него. Но не смог понять, стоит ли его опасаться. Длинный козырек бейсболки, усы, борода – вот все, что удалось разглядеть. Даже не получилось определить, молодой он или старый.
