– Ищи момент перехода, – вслух пробормотал Матвей, бороздя кроссовками сухую листву на обочине тротуара. Легко сказать! Он себя-то плохо помнит этой ночью, не то что какой-то там момент. Постоянно бежал, ничего не замечая вокруг. Если и была граница между реальностями, то он ее просто не заметил.
Нет, не так. Не момент надо искать, а промежуток. Промежуток времени, когда переход был возможен. А это вся вчерашняя ночь. Двенадцать часов прошло с тех пор, как он вышел из дома, и до того, как вернулся в дом, но уже в чужой. Убегал от гопников, бродил по лесу, наткнулся на рыбака… В какой реальности это было? В настоящей или уже в параллельной? До утра он был с рыбаком, до того самого момента, как влез в маршрутку. Потом его высадили, и Матвей вполне мог пересечь невидимую границу, пока шел по обочине до остановки. Или когда ехал в автобусе. Но не позже, потому что сразу, как из автобуса вышел, он увидел знакомую продавщицу, и она его не узнала.
Так где искать «момент перехода»? До рыбака? Или после?
Матвей почувствовал азарт. До разгадки, конечно, еще далеко. Но первая ниточка уже в руках. Рыбак! Нужно выяснить, в какой вероятности Матвей встретил рыбака. Если в той, в настоящей, то промежуток сокращается. Прошло меньше часа – от посадки в маршрутку до выхода из автобуса. А если рыбак был в этой, параллельной реальности, все намного хуже. Тогда найти момент перехода практически невозможно. Матвей просто не сможет вспомнить, по каким конкретно тропинкам плутал в ночном лесу.
Но зачем паниковать заранее? Надо найти рыбака и посмотреть, узнает ли он Матвея. Только как его найдешь? О нем ничего не известно, кроме имени. Дядя Егор. Сколько таких дядей Егоров в городе? Тысячи! Эх, если бы знать, что понадобится, выведал бы у него и отчество, и фамилию, и адрес…
Ну конечно! Адрес! Дядя Егор высадил его возле коттеджного поселка Озерки. Они как раз догнали маршрутку на остановке, и дядя Егор сказал, что дальше не поедет. Но свернул он в поселок или нет, Матвей не заметил.
Что гадать? Надо ехать в Озерки и искать дядю Егора, обладателя «УАЗа Патриот» темно-синего цвета. Номер, кстати, тоже запомнился – почти все нули и буквы «О». Если в поселке есть охрана, можно поинтересоваться у них.
Только садиться надо сразу в автобус. Все равно в итоге в нем и окажешься.
Матвей шел по широкой улице мимо кованых заборов с толстыми прутьями, за которыми возвышались красивые двух- и трехэтажные коттеджи. Это была уже пятая и последняя улица в поселке, которую он исследовал, пытаясь высмотреть знакомый «УАЗ Патриот». К огорчению Матвея, охраны в Озерках не оказалось, на въезде в поселок поскрипывали от ветра распахнутые настежь ворота. Хотя это был скорее плюс, а не минус. Охрана, вероятно, просто не пустила бы его на территорию поселка. И вряд ли охранники бросились бы наперегонки помогать Матвею и выяснять, проживает ли здесь владелец данного автомобиля…
Поселок словно вымер. Улицы были пусты. За все время мимо Матвея проехали двое подростков на крутых велосипедах и мягко прошуршал шинами «Порш Кайен». У некоторых домов стояли машины, в основном иномарки, и знакомого внедорожника среди них не нашлось.
Обойдя поселок во второй раз, Матвей приуныл. Бесполезная затея. Машина может быть где угодно: на заднем дворе, в гараже, – и с улицы ее не увидишь. Дядя Егор мог на ней куда-то уехать. Если только он здесь живет. Мало ли что? Может быть, он просто заезжал сюда по делу. Или даже вообще не заезжал.
– Эй, ты! – услышал Матвей звонкий детский голосок. Остановился возле очередного забора. По ухоженному газону к нему шла маленькая фигурка, замотанная в широкий балахон. Белые полы волочились по траве, неестественно зеленой посреди золотой осени. Когда фигурка приблизилась, стало понятно, что это девочка лет шести-семи. На ее голове красовались несколько хохолков, перетянутых разноцветными резинками.
– Ты чего здесь вынюхиваешь? – воинственно поинтересовалась малышка. У нее не хватало двух передних зубов, и она слегка шепелявила. – Ты похититель детей?
– Чего? – оторопел Матвей. – Какой еще похититель?
– Я тебя давно заметила! Ты здесь ходишь и ходишь. Три раза прошел. Ты хочешь меня похитить и потребовать выкуп?
– Что ты плетешь? На кой ты мне сдалась? Я тебя и не видел вовсе.
– А чего ходишь взад-вперед?
– Машину ищу.
– Какую машину?
– Внедорожник. «УАЗ Патриот». Синий. Видела такой у кого-нибудь?
Девочка растерянно захлопала глазами.
– Ну, то есть… темно-синяя большая машина, – поправился Матвей, подумав, что вряд ли ребенок знает марки автомобилей. – В номере много ноликов. А за рулем – бородатый мужик.
Лицо девочки прояснилось. Она взмахнула крыльями балахона и закружилась по газону, время от времени подпрыгивая и приседая. Хохолки на голове подскакивали в такт ее движениям.
– Видела или нет? – потерял терпение Матвей, наблюдающий за ее выкрутасами.
– А зачем тебе эта машина? – крикнула девочка уже от крыльца дома. – Ты хочешь подложить взрывчатку?
– Слышь, мелкая, ты боевиков насмотрелась, что ли? Эй! Чего замолчала?
