– Передайте Сидору Сидорычу, чтобы спускался. Навоз уже привезли, – равнодушно прогнусавил Матвей, подмигивая Ватрушкину.
– Я вам сказала, вы ошиблись номером, – голос Милославы посуровел.
– Тридцать мешков, как договаривались. Поднимать будете сами, вы подъем не оплачивали.
– Вы что, русского языка не понимаете?!
– Только побыстрее спускайтесь, а то все крыльцо завалено вашим навозом. Жильцы ругаются, пройти негде.
– Идиоты! – гаркнула Милослава и отключилась.
– Подожди, это была только первая серия, – злорадно хмыкнул Матвей и повторил вызов.
– Зачем? – слабо запротестовал Веня. – Она же номер запомнит.
– Табуреткины! – строго сказал Матвей в трубку, снова изменив голос с помощью зажатого носа. – Что еще за выходки, Табуреткины? Вы будете убирать свой навоз или нет?
На этот раз Милослава отключилась практически сразу, гневно прошипев что-то неразборчивое. Веня укоризненно посмотрел на Матвея.
– Что ты к ней привязался?
– Пусть знает! – мстительно проговорил тот, возвращая телефон.
Вскоре стиральная машина подала сигнал: стирка окончена. Матвей вспомнил, что проверил еще не все карманы куртки, и вернулся к своему увлекательному занятию. К предметам на столе добавились несколько проездных билетов, магнит на холодильник и… Вот это сюрприз!
– Вау!!! – взревел Матвей во всю глотку.
Веня вздрогнул от неожиданности и выпустил из рук пакет со стиральным порошком. Пакет тяжело шлепнулся на пол, и на линолеуме образовалась белая горка с синими крапинами. Сразу запахло ненастоящим, химическим лимоном.
– Смотри, что у меня есть! – Матвей торжественно продемонстрировал Вене пятитысячную купюру. – Вот я тормоз! Весь день голодал, в маршрутку не мог сесть, автобуса ждал, а у меня в кармане было целых пять тысяч! Мне мама перед отъездом дала, а я забыл!
Матвей залез в последний карман и извлек сложенный вчетверо листок. Веня горстями собирал с пола порошок, с любопытством следя за гостем.
– А это что?
– Что, что… Донос. Твой распрекрасный Денисыч написал моим родителям, чтобы в школу пришли. Я отдать не успел. Теперь, наверно, и не отдам. Можно порвать.
– Стой! – воскликнул Веня, выхватывая лист из рук Матвея. – Зачем рвать? Это же доказательство.
– Какое доказательство?
– Для Олега Денисовича.
– Я не собираюсь ему ничего доказывать.
– Завтра ты покажешь ему эту записку. Думаешь, он не узнает свой почерк? А подпись? – Веня потряс листком перед лицом Матвея. – Его подпись подделать нереально, все это знают. Как он объяснит, откуда у тебя письмо, которого он никогда не писал? Причем адресовано оно родителям ученика, который никогда у него не учился? Ему останется только поверить. Понимаешь?
Взгляд Ватрушкина горел вдохновением. Огоньки кухонной люстры отражались в треснутых стеклах очков, и казалось, что лицо Вени светится изнутри. Матвей никогда его не видел таким оживленным и уверенным. Это был какой-то другой Ватрушкин, не тот, которого он каждый день встречал в школе.
– А в разных вероятностях люди отличаются друг от друга? – спросил Матвей. – Ну, к примеру, Денисыч там и Денисыч здесь – они разные? По характеру.
– Думаю, люди везде одинаковые, во всех вероятностях, – сказал Веня, запуская стиральную машину с загруженной в нее курткой.
– Что значит «во всех»? Их что, много? – удивился Матвей.
– Конечно. Сотни, тысячи. А может, и больше.
– Как это?
– Ну… – Веня сосредоточенно потер лоб, задел заклеенную бровь и поморщился. – Вот, смотри. Я представляю это так.
Он принес из комнаты лист бумаги и карандаш. Сдвинул бокалы в сторону, расположился за столом и нарисовал на листе неровный вертикальный овал.
– Это событие.
– Какое?
– Любое. Ну, например, школьная команда играет в футбол.
Ватрушкин криво вписал в овал слово «футбол».
– Событие? Событие. У него будут последствия, ведь чем-то оно должно закончиться. Какие есть варианты?
– Понятно какие: либо проиграют, либо выиграют.
Веня провел в сторону от овала длинную горизонтальную черту, затем, чуть ниже, еще две, параллельно друг другу. Матвей заинтересованно следил за его художествами.
– Здесь они выиграли, здесь проиграли. Вот это и есть вероятности. То есть возможные продолжения события.
– А третья зачем?
– А если ничья? А если матч сорвется из-за дождя или по другой причине? – Веня дорисовал еще две черты. – Вариантов много. Ситуация может повернуться по-разному. И последствия будут тоже разными. Вот здесь, – он показал на верхнюю прямую, – все радуются и получают подарки. Здесь – огорчаются и завидуют победителям. Ну и так далее. Есть теория, что вероятности одинаково реальны. Все варианты события существуют одновременно в разных вероятностях.
– То есть я живу и в других вероятностях тоже?! – ошеломленно воскликнул Матвей.
– Почему нет? Я же живу. Я есть и в твоей реальности, и здесь. И еще где-то.
– Обалдеть!
