Соседка недоверчиво покачала головой. Матвей понимал: эта версия трещит по швам и его можно загнать в угол парой-тройкой вопросов. Но главное было убедить капитана полиции в том, что он вовсе не криминальная личность, а обычный школьник, к тому же друг Милославы. Поэтому он старался держаться спокойно и уверенно. Сейчас лучше с достоинством удалиться, чтобы прекратить дальнейшие расспросы, а завтра уже можно обратиться к Гошкиному отцу как к старому знакомому и соседу «одноклассницы».
– Ну, я пошел, – сказал Матвей и сделал шаг к лестнице.
– Иван Николаевич, и вы его просто так отпустите? – заволновалась тетя Валя. – А если он вернется ночью и все же залезет в квартиру?
– Погоди-ка, – Гошкин отец преградил Матвею путь. – Говоришь, учишься с Милославой? Давай ей позвоним, пусть подтвердит.
– Если хотите, звоните, – пожал плечами Матвей, понимая, что вряд ли у кого-то из них есть номер Милославы. – Я свой телефон дома оставил.
«На зарядке», – добавил он мысленно и хмыкнул про себя. Именно с «телефона на зарядке» и началась вся эта свистопляска.
– Точно врет! – обрадовалась соседка. – Звонить не хочет.
– Да не вру я, – Матвей полез в карман куртки и вытащил школьный пропуск. – Нате, смотрите. Школа та же, класс тот же.
Он специально держал пропуск так, чтобы большой палец перекрывал фамилию. Еще не хватало, чтобы они ее заметили.
– Ну что, убедились? До свидания, я ухожу.
Не успел Матвей пробежать и одного лестничного пролета, как столкнулся с поднимающейся Милославой.
– Опять ты? – вскрикнула она, отпрянув в сторону. – Я же тебе сказала, отстань от меня!
– Это твой одноклассник? – спросил сверху капитан Тихонов.
– Какой одноклассник? Я его вообще не знаю. Утром в первый раз увидела, он около нашей двери отирался!
Матвей сделал гигантский прыжок через пять ступеней сразу и с грохотом помчался вниз. Объяснять что-либо было бессмысленно, его уже и обвинили, и приговорили. Вслед ему несся пронзительный вопль соседки:
– Я же вам говорила-а-а!
Выскочив на улицу, Матвей ринулся к соседнему подъезду, возле которого не горел фонарь. Укрывшись в темноте от посторонних глаз, он напряженно ждал продолжения погони и готов был в любую секунду сорваться с места. Когда стало понятно, что никто не собирается его преследовать, Матвей побрел на детскую площадку. Свет от фонарей туда не попадал, и можно было не бояться, что его заметят из окон.
Карусель тихо вращалась, и на ней кто-то сидел. Матвей настороженно замер.
– Это я, – сказал знакомый голос.
У Матвея уже не хватало сил удивляться. Он подошел к карусели и запрыгнул на холодную железную дугу.
– Ватрушкин, тебе заняться больше нечем? – устало проговорил он. – Что ты за мной ходишь?
– Ничего не получается? – спросил Веня.
Матвей подавил тяжелый вздох. Да, у него вообще ничего не получается. Все, что он пытается сделать, заканчивается провалом. Он потерял все, что у него было, и оказался на улице, одинокий и никому не нужный. Это она все у него отняла, чужая девчонка с дурацким именем. Милослава. Она заняла его место.
Матвей поднял голову и с тоской посмотрел на освещенные окна своей квартиры.
– Я не знаю, что делать, – вырвалось у него. – Я домой хочу.
Веня спрыгнул с карусели.
– Пойдем.
– Куда?
– Ко мне. Ты же не можешь ночевать на улице.
– К тебе?! – насмешливо воскликнул Матвей. – А я до утра доживу? Судя по сегодняшней репетиции, шансов немного.
– А у тебя там, ну, в твоем мире, все точно так же? – тихо спросил Веня.
Матвей ногой остановил карусель.
– Ты о чем?
– Весь класс так же от меня шарахается? Там я тоже для всех… недоразумение?
Матвей удивленно посмотрел на Веню, но лица в темноте разглядеть не смог. Надо же! Никогда бы не подумал, что Ватрушкина задевают школьные насмешки. Он всегда улыбался в ответ на издевки и безропотно удалялся, когда его прогоняли.
– Поверь мне, Ватрушкин, – сказал Матвей, – лучше уж быть недоразумением в двух реальностях, чем совсем исчезнуть из одной.
– Значит, не пойдешь ко мне? – полуутвердительно произнес Веня.
Матвей вздохнул. Вариантов-то на самом деле немного – либо ночь на улице, либо опасное соседство с Ватрушкиным. В школу все равно уже не пустят, слишком поздно.
– Ладно, пойдем. Только сразу предупреждаю: тебе придется найти для меня какой-нибудь гигантский бутерброд. Иначе в твой послужной список добавится еще один несчастный случай.
– Я этого не допущу, – заверил Веня. – У нас в холодильнике целая кастрюля голубцов.
– Какой веский аргумент! – воспрянул духом Матвей.
Ватрушкин жил через две улицы в высотном доме, на тринадцатом этаже.
– Почему-то я не удивлен, – пробормотал Матвей в лифте, когда Веня нажал на кнопку с цифрой тринадцать.
– Что? – не расслышал тот.
– Нет, ничего… Давай договоримся, чтÓ будем врать твоим родителям. Чтоб одинаково было.
– Не надо ничего врать. Лана на работе.
– Кто?
– Лана. Моя тетя.
– А остальные?
– Остальные? – улыбнулся Веня. – Не беспокойся, ни черепаха, ни золотая рыбка тебя даже не заметят.
– Ты живешь с тетей, черепахой и рыбкой? – уточнил Матвей.
Ватрушкин кивнул.
– А Лана – это Милана?
