Вдруг взгляд зацепился за стоящую на плите сковороду с крышкой. Разве она здесь стояла? Матвей наморщил лоб, вспоминая прошлый понедельник. Кажется, ее не было… Или это только кажется? Да нет, точно не было, мама в тот день ничего не успела приготовить. Она сказала: покупай полуфабрикаты и готовь сам. А он ничего не готовил, он даже не ужинал. Так и просидел весь вечер на подоконнике в своей комнате. Откуда же тогда взялась сковорода?
Матвей поставил сок на стол, подошел к плите и поднял крышку. Пусто. Но на сковороде явно что-то готовили. Причем не так давно, потому что ощущался запах чего-то жареного. То ли яичницы, то ли картошки.
Что за ерунда?
Он обернулся к раковине и замер. В ней лежали две тарелки. И две вилки. А рядом с раковиной стояли две чашки. Матвей смотрел на грязную посуду и ничего не понимал. Он снова и снова перебирал в памяти всех, у кого есть ключи от квартиры. Таких оказалось немного, всего четверо: папа, мама, тетя Валя и сам Матвей. Папа и мама отпадают, они слишком далеко, сам он только что вернулся… Напрашивался единственно логичный и разумный вывод – это соседка. Кроме нее некому. Что же получается? Тетя Валя вошла в квартиру, пожарила на сковороде картошку, съела ее из двух тарелок двумя вилками. А потом еще испачкала две чашки, сложила грязную посуду в раковину и ушла, заперев дверь, как и положено, на два оборота…
Бред!
Озадаченный Матвей прошелся по коридору, заглянул в ванную, в гостиную. На первый взгляд квартира выглядела такой же, какой он оставил ее в понедельник. И вместе с тем, что-то было не так, что-то изменилось. Брошенная на тумбочке расческа, незнакомое полотенце в ванной, мохнатый кактус не на том месте… Какие-то неуловимые мелочи, новые узоры вплетались в привычную картину перед его глазами. В чем дело? Это ведь совершенно точно та самая квартира, тут нет никакого сомнения. Вон сколько доказательств: и ремонт, и ключ, и папин друг… Всё сходится!
Откуда же ощущение, что он не совсем у себя дома?
Матвей остановился на пороге своей комнаты. Ему так хотелось подбежать к столу, включить компьютер, с разлету броситься на кровать… Но он не решался войти. Даже свет включать не хотел. Кто знает, что он увидит вместо знакомой обстановки?
Как же он устал от сюрпризов!
Свет из коридора сюда не проникал, и Матвей был этому рад. В темноте комната оставалась прежней, той, которую он знал наизусть и по которой мог передвигаться с закрытыми глазами. Не поворачивая выключателя, Матвей уверенным шагом прошел к окну и выглянул на улицу. До боли знакомый пейзаж: фонарь, скамейка, газон, детская площадка. А здесь, в комнате, – любимый широкий подоконник, на котором нет ни одного цветочного горшка, светящиеся цифры часов, очертания монитора на столе… Все такое привычное и родное. Конечно, он дома! Как можно сомневаться? Просто, когда долго отсутствуешь, дом всегда кажется изменившимся, не таким, каким ты его помнишь. Ерунда, обычные приколы памяти.
Матвей уже повернул было обратно, к двери, намереваясь включить свет и выкинуть из головы все глупости, как вдруг услышал посторонний звук, который заставил его замереть на месте. Из прихожей доносился скрежет ключа в замочной скважине. Кто-то открывал входную дверь. Тетя Валя? А может, мама? Матвей решил пока не выходить из своей комнаты, на всякий случай. Он даже сам себе не мог объяснить, что его остановило. Ведь, если разобраться, никто, кроме соседки и мамы, сейчас прийти не мог. А ни от той, ни от другой прятаться не было смысла. Но он все равно стоял в темноте, стараясь не двигаться, и напряженно прислушивался к звукам в прихожей. Видимо, долгое скитание по параллельному миру сделало его более осторожным.
Дверь открылась, потом с шумом захлопнулась. Но времени прошло чуть больше, чем было нужно, чтобы впустить одного человека. И по шагам, и по возне в прихожей стало понятно, что вошли по крайней мере двое. Мама и Ксюша? Или все же тетя Валя и ее неизвестный спутник, с которым она ела жареную картошку из двух тарелок?
Выйти, посмотреть, что ли?
И вдруг…
– Кто опять свет оставил? Снова скажешь, не ты? – донесся до него звонкий девчачий голос. Голос, который Матвей теперь узнал бы из тысячи. Голос Милославы.
Матвей остолбенел. Он ничего не мог понять. За сотую долю секунды в голове пронесся миллион мыслей. Почему Милослава? Откуда? Как он мог снова оказаться в ее вероятности? Это невозможно! А как же дядя Вова, который его узнал? А ремонт в квартире? А ключ, который подошел к замку? Получается, что это не он в ее вероятности, а она в его. Может, она все-таки приняла его приглашение и тоже пролезла через трубу? Но как она тогда вошла в квартиру, с ключом от другого замка? И вообще, с кем она сейчас в прихожей?
– Ага, конечно, у тебя всегда я виноват! – ответил ей мальчишеский голос с легкой хрипотцой. – Одна ты ничего не забываешь!
И этот голос тоже показался смутно знакомым. Матвей точно его уже где-то слышал. Пока он усиленно пытался вспомнить, где именно, голоса переместились в кухню, и перепалка продолжилась уже там:
