Матвей беззвучно хмыкнул. До такого «неожиданного» вопроса мог додуматься только Ватрушкин. Хотя, надо признаться, как раз в этом и была оригинальность. Если бы кто-то действительно делал запись подготовленных ответов для розыгрыша, такой вопрос он точно не смог бы предвидеть.
– Ватрушкин, ты что, заболел? – раздалось в трубке. – Ты не знаешь, когда у нас начинаются уроки? Как всегда по субботам, в одиннадцать десять.
– Просто… у нас же завтра… спартакиада. Вдруг что-то перенесли.
– Спартакиада в три. Только тебе-то это зачем? Тебя же просили не приходить.
– Но я…
– Дай нам выиграть, Ватрушкин! Будь человеком, посиди дома! Перед Денисычем мы тебя отмажем. У тебя всё?
– Ну… да… вроде бы.
– Тогда гуд бай.
В трубке послышались короткие гудки. Веня помолчал немного, потом спросил:
– Это какой-то фокус?
– Фокус в том, что я не тот Добровольский, которого ты знаешь, – сказал Матвей. – Тот у себя дома, со своей сестрой, ты в этом сейчас убедился. А я из другой вероятности, параллельной. И мне надо попасть обратно, с твоей помощью.
– Из другой… вероятности?
– Ну да, это ты их так называешь – вероятности.
– Я?
– Ты. Это же твоя теория.
– Моя?
Ватрушкин взглянул на Матвея безумным взглядом и сделал шаг к двери.
– Не веришь? – загорячился тот. – Думаешь, я прикалываюсь? Скажи, я хоть раз был у тебя дома?
Веня помотал головой.
– Тогда откуда я знаю, что у тебя в комнате двухъярусная кровать, и ты спишь наверху, на втором этаже? А над столом у тебя три огромных плаката, и на них – твоя мама. Она певица, сейчас в Москве, а ты живешь пока здесь, со своей тетей. У тети в комнате на стене висит гитара, и она не желтая, а скорее красная. А еще у тебя живет золотая рыбка, которую зовут Фишка, и черепаха по имени Тузик. Все правильно?
– Да. Но… ты не можешь этого знать.
– Не могу. Но знаю. Потому что я был у тебя, даже ночевал. У другого тебя, в другой вероятности. Ты меня кормил голубцами и теткиной запеканкой. И рассказывал про параллельные реальности. Мы с тобой вот эту куртку стирали в твоей машинке… Что еще тебе рассказать, чтобы ты поверил? Ну хочешь, пойдем прямо туда, к тем Добровольским. Ты убедишься, что они сейчас дома, вдвоем. Хочешь?
– Не надо, – сказал Веня и широко распахнул дверь. – Заходи.
Целый час Матвей с Ватрушкиным провели на кухне за разговорами. Общались вполголоса, хотя Веня и утверждал, что Лана крепко спит и, скорее всего, проспит до утра.
– У нее хроническая болезнь, название какое-то сложное, – объяснил он. – Вдруг начинаются жуткие головные боли, как будто голова лопается. Тогда она глотает кучу таблеток и засыпает на несколько часов. Ее теперь пушкой не разбудишь.
– Да ладно, проехали, – отмахнулся Матвей. Какое ему дело до этого? Лишь бы тетка не проснулась и не выгнала его в дождь и темень.
Матвей рассказывал Ватрушкину свою историю, стараясь не пропустить ни одной детали. Веня слушал с интересом, задавал вопросы, даже перестал мямлить и запинаться. И, похоже, верил необычному гостю. У Матвея отлегло от сердца. Впервые за весь долгий вечер он мог расслабиться и свободно вздохнуть. У него снова есть союзник. Он больше не один.
– Ты мне объяснял, что параллельные реальности похожи на гитарные струны, – рассказывал Матвей. – А мне кажется, они больше похожи на паутину с пауком в середине или на клубок, из которого торчат нитки. То есть паук или клубок – какая-то точка, событие, а от точки во все стороны расходятся вероятности – лучи. Конечно, тогда они не совсем параллельные, но это же не задача по геометрии. «Параллельные» – условное обозначение, чтобы показать, что реальности не пересекаются.
– Не должны пересекаться, – поправил Веня. – Теоретически. Но, как мы видим…
– Да, как мы видим, теория и практика расходятся, – подхватил Матвей. – Но я не об этом. Я все думаю, как бы развивались события, если бы Гошка в понедельник взял с собой телефон в школу. Попал бы он в больницу или нет?
– И попал, и не попал. Ты же сам сказал: от одной точки много лучей, то есть вероятностей. Гошка берет с собой телефон – это событие, то есть, по-твоему, точка. У него отбирают телефон, точно так же ранят его, и он оказывается в больнице – это одна вероятность. Вторая – у него отбирают телефон и сразу отпускают. Он не успевает испугаться, или они не успевают разозлиться, и он не попадает в больницу.
– А третья вероятность есть?
– Есть. Он вообще не входит в арку и не попадается грабителям.
– Да? И как это связано с телефоном?
– Очень даже связано. Например, ему могли позвонить по этому телефону и куда-то позвать. Он пошел бы в другое место, ну, или просто задержался бы.
– Ну тогда можно придумать и четвертую вероятность – он забыл телефон в школе и вернулся за ним. И бандиты уже успели уйти из арки.
– Вот именно! – горячо заговорил Веня. Эта тема была ему явно знакома. – А есть и пятая, и шестая, и двадцатая. Все вероятности уже существуют, их не надо придумывать. Они такие же настоящие, как наша. Ну, то есть наши. Они существуют одновременно. Нам это сложно представить, потому что наше сознание всегда только в одной из них.
