Потом были нудные бюрократические хлопоты по получению гражданства, прописки, полиса обязательного медицинского страхования, прикрепления к поликлинике и заведения обменной карты.
Потом состоялось сложное объяснение с родителями, которое, ко всеобщему удовольствию, закончилось миром и согласием.
Потом походы в поликлинику, анализы, выбор роддома, договоренности с врачами, роды и послеродовое наблюдение.
Все это было потом. А пока они сидели обнявшись на диване, и каждый думал о том, как же теперь должен измениться их привычный образ жизни.
Козырев уже третий час безвылазно торчал в Интернете, пытаясь найти в физической базе знаний интересующую его статью. Он практически ничего не знал о ней, кроме того, что статья существует и что в ней содержится один интересный факт, подробности которого ему недавно рассказал бывший однокашник по университету. Однокашник не помнил ни автора, ни названия, наткнулся на статью случайно и вообще запомнил лишь этот единственный факт, который удачно пришелся к теме их разговора. Исходная статья была на английском, в русскоязычном варианте существовал только небольшой отрывок. И вот теперь Арсений, который всегда любил докопаться до сути, до всего, что могло как-то помочь в работе, пролить свет на загадочную проблему, тщательно перечитывал английские аннотации к опубликованным материалам, пытаясь угадать, в какой же именно из бесчисленного множества статей описывается искомая информация.
Был день общего сбора всех участников научной группы «Вихрь». До начала мозгового штурма оставался еще целый час. Малахов уже приехал и о чем-то тихо беседовал с Сафиным в его импровизированном зашкафном «кабинете». Дверь открылась, и в лабораторию зашел Роман Валерьевич. Он обвел взглядом помещение. Не обнаружив других ученых, подсел к Козыреву.
– Ну что, молодой человек, как успехи, чем занимаетесь?
Арсений был ужасно раздражен тем фактом, что злополучная статья никак не желала отыскиваться, но он твердо решил, что не отступится, пока не прочитает ее от корки до корки. А тут еще праздношатающиеся ротозеи, спасаясь от скуки, пристают с дурацкими вопросами и отвлекают. Пришлось, собрав в кулак все свое самообладание и придав голосу дружелюбные интонации, ответить:
– Да вот, статью одну пытаюсь найти. А она, зараза, совершенно не желает находиться.
– Ну-ну, ничего, – поучительным тоном ободрил его Жидков. – Старайтесь, и все у вас получится! Бог не допустит, чтобы наша группа осталась без столь ценного материала!
Он уже было встал и собирался оставить Арсения один на один с его насущной проблемой, но тот неожиданно встрепенулся:
– А вы считаете, что сумели постичь замысел божий? – Козырев явно разозлился. – Пути Его неисповедимы, цели Его постичь великие мудрецы пытались тысячелетиями. Мы сейчас стараемся с большим трудом хотя бы средства Его познать.
Роман Валерьевич опешил от неожиданности. Он и в мыслях не имел ничего дурного и вдруг наткнулся на такую жесткую агрессию. Арсения же возмутил наставнический тон человека, которого он и за ученого-то не считал, по большому счету. Вдобавок, это несуразное, наполовину шуточное высказывание о Боге и рассуждение о таких вещах, о которых, по мнению Козырева, Жидков даже понятия ни малейшего не мог иметь.
– Что за шум? – Малахов услышал из-за шкафа громкий раздраженный голос и поспешил успокоить разгорающиеся страсти коллег.
Удивленный куратор, тоже, в свою очередь, пытаясь смягчить возникшее напряжение, ответил:
– Да вот, Арсений Павлович упрекает меня за то, что я упомянул Господа нашего всуе.
– Да я не упрекаю, я просто хочу сказать, что о Боге не следует говорить вот так, походя, на бегу.
– А ты искренне веришь в Бога? – изумился Жидков. – Ты же ученый, как ты можешь в это верить?
Теперь пришла очередь изумляться Арсению.
– А как же можно быть настоящим ученым и не верить в Бога? – он перевел непонимающий взгляд на Малахова, словно ища поддержки и подтверждения своему мировоззрению.
Малахов продолжал выступать в роли миротворца.
– Знаете что, господа. Вопрос веры – это такая тема, из-за которой разгорелось множество войн, погибло огромное количество людей. Призываю вас быть терпимыми к взглядам друг друга.
– Вы не волнуйтесь, Евгений Михайлович, – спокойным тоном заметил Роман Валерьевич, – ведь мы же цивилизованные люди. Просто теперь уже мне стало интересно обсудить этот вопрос поподробнее. Мне кажется, что человек, который взялся исследовать силы природы, пытается найти научное, физическое объяснение происходящим явлениям, не имеет права прибегать к религии. Божественный промысел – это уловка, чтобы позволить себе не утруждаться поиском объяснений для необъяснимых на первый взгляд фактов.
