Арсений повернулся к компьютеру, быстро набрал в поисковой строке браузера какой-то запрос и через пару секунд уже зачитывал Жидкову фразу Эйнштейна на этот счет: «Наука может быть создана только теми, кто насквозь пропитан стремлением к истине и пониманию. Но источник этого чувства берет начало из области религии. Оттуда же – вера в возможность того, что правила этого мира рациональны, то есть постижимы для разума. Я не могу представить настоящего ученого без крепкой веры в это. Образно ситуацию можно описать так: наука без религии – хрома, а религия без науки – слепа».
– Как, господин жандарм, Эйнштейн, по-вашему, достаточно авторитетный ученый? – саркастически, с издевкой произнес Козырев, обращаясь к Роману Валерьевичу.
– Вот не понимаю я тебя иногда, Арсений, – заметил Евгений Михайлович, пока Жидков ловил воздухом рот от возмущения. – Зачем ты всегда так эмоционально выступаешь в защиту своих взглядов, переходишь на личности? Разве этому нас учит религия?
– А я ничего и не говорил про религию, – ответил Козырев. – Это Эйнштейн говорил. А я говорил про веру, это разные понятия. Любая религия, даже самая хорошая и правильная, это институт, созданный человеком. А Бог един. И каждый ищет свой путь к нему. Для этого не нужна религия. Бог всемогущ, ему не нужен посредник, чтобы нас услышать. Просто Он не отвечает нам напрямую. Не знаю, должно быть, у него есть на то веские причины. Приходят пророки, которые доносят до страждущих глас Божий. Для тех, кто сам не может найти путь к Нему. Говорят простыми словами одно и то же. Только слышат люди их по-разному. И создают из их слов догмы. И называют их религией. И начинают поклоняться этим догмам. И убивать других людей за то, что те слушали слова другого пророка. Но даже и в этом, я уверен, есть замысел божий.
Роман Валерьевич за время этой длинной тирады успел забыть про нанесенное ему оскорбление. Теперь он внимательно следил за дискуссией, разгоравшейся между Козыревым и Малаховым.
– И в чем же замысел? – попросил пояснить Евгений Михайлович. – Разве пророки, эти дети Господа, не для того пришли к нам, чтобы разъяснить этот замысел?
– Мы все Его дети. А Он – наш отец. И я не могу представить наши отношения с Ним, кроме как отношения между отцом и сыном. Любящим, настоящим отцом. Отцом, который желает своему неразумному отпрыску только добра, руководит им и направляет. Но при этом позволяет выбрать свой путь, дает ошибаться и дает возможность исправить свои ошибки. А что касается замысла… Я расскажу вам одну притчу. Как-то раз старец-отшельник попросил Бога объяснить ему пути господни, ибо то, что он наблюдал, казалось ему верхом несправедливости. Бог посадил его в дупло дерева и велел несколько дней наблюдать. В первый день мимо проскакал богатый всадник в блестящих латах, возле дерева у него отвязался и шлепнулся на землю внушительный мешок. Во второй день в тени густой листвы расположился фермер, расстелил скатерть, уставил ее сытными яствами, но тут заметил мешок, обнаружил в нем золото, ужасно обрадовался, бросил еду и умчался прочь. Затем накрытый стол заметил бедняк и с жадностью набросился на пищу. Но тут вернулся всадник, требовал вернуть деньги, пытал бедняка и, в конце концов, убил его. Отшельник негодовал от такой несправедливости, но Бог объяснил: всадник – жадный богач, он обирал крестьян, собирая непомерные подати, фермер обанкротился, и деньги помогли ему спасти себя и семью, а бедняк в молодости по пьянке убил человека, всю жизнь мучился, раздал все имущество бедным и мечтал только о том, чтобы принять мученическую смерть.
– Поучительно, – кивнул Малахов, – но ты-то, Арсений, какой веры придерживаешься? Или ты сам себе мессия? Я вот знаю, ты крестик носишь…
