Арсений с головой погрузился в работу. Назначение будто бы добавило ему сил и энергии, хотя казалось, что человеческому организму это уже не под силу. Но нет. Он и до этого работал много, часто задерживался вечерами и даже иногда жертвовал выходными. Теперь же он проводил в институте все свое время, не только рабочее, но и свободное. Уходил за полночь, а утром, в девять часов, уже как штык был на месте. Какие-то эксперименты группы он остановил, зато начал несколько новых. Приходилось много спорить, доказывать свою правоту, придумывать доводы и аргументы, зато такой подход позволял найти понимание в коллективе и установить наконец контакт практически со всеми сотрудниками.
Множество работ Козырев выполнял лично. Погружался до мельчайших деталей, держал руку на пульсе всех происходящих событий. Продумывал детали экспериментов, даже часто сам занимался анализом полученных результатов. Вкупе с административной нагрузкой свободного времени не оставалось вовсе. Вика мужественно дожидалась его каждый вечер, не ложилась спать. Кормила его ужином и в качестве награды получала несколько минут общения с любимым мужем. Первое время она старалась даже утром провожать его на работу, готовить хоть какой-нибудь завтрак, но очень скоро Арсений сам настоял на прекращении этой практики. Завтракать он перестал, экономя время и предпочитая перехватить набегу бутерброд или выпить на работе чашку чая с булочкой из буфета, не отрываясь от экрана монитора. Таким образом, поднимать жену ни свет ни заря только ради того, чтобы пожелать ему удачного дня, не было никакого смысла. В конце концов Вика смирилась и продолжала спокойно спать в то время, как ее муж тихонечко поднимался и на цыпочках, чтобы никого не разбудить, выбирался из дома на работу. Что касается Платона, то он вообще не видел отца неделями. Засыпал, когда его еще нет, просыпался, когда его уже нет.
Несмотря на такую интенсивную нагрузку, Козырев чувствовал себя замечательно, находился на подъеме, как физическом, так и эмоциональном. То, что он делал, ему очень нравилось. Но самое главное – результаты не заставили себя долго ждать, а это очень сильно влияло на желание работать дальше, идти к новым свершениям и открытиям.
Он очень изменился буквально за несколько месяцев. Превратился из горячего, импульсивного мальчишки в рассудительного и ответственного руководителя. Он и сейчас еще мог запросто заразить всех окружающих своим неуемным оптимизмом и энтузиазмом, когда первый замечал на горизонте решение сложной проблемы или выход из очередного тупика. Но теперь он не срывался по мелочам, аккуратно подбирал каждое сказанное слово и тщательно взвешивал за и против, перед тем как принять ответственное решение.
К подчиненным он был требовательным. Даже маститые, заслуженные ученые удивлялись той легкости, той решимости с которыми Козырев ставил им задачи. Авторитеты для него не существовали никогда, но теперь он научился правильному подходу к людям и мог дать поручение, попросить или даже потребовать таким образом, что у подчиненных не возникало отторжения, не задевались личные чувства. К тому же ничто так не вдохновляет коллектив, как личный пример руководителя. Видя, что Козырев сам отдается работе весь до конца, до последней минуты или секунды, они подсознательно тянулись за ним, стремились не отставать. Хотя, конечно, требовать от сотрудников работать в том же режиме было бы просто нелепо. Каждый определял для себя график самостоятельно. При этом общий энтузиазм и желание работать были на таком высоком уровне, что буквально у всех скопилось огромное количество переработок. Даже привлеченные в качестве консультантов гранды российской науки стали появляться в лабораториях гораздо чаще, чтобы самим воочию понаблюдать, поприсутствовать при рождении потрясающих, грандиозных открытий.
Создается ощущение, что уже вот-вот, совсем рядом, еще чуть-чуть, еще один рывок, еще один шаг – и успех придет. Нужно собрать остатки сил и дожать, дотерпеть, дотащить этот тяжкий груз до последней финишной ленты. Когда цель близка, буквально видна перед тобой, лишь протяни посильнее руки, вытянись в струнку и, возможно, удастся схватить ее, подтащить к себе. Но нет, не хватает, пока не хватает каких-то ничтожных сантиметров, чтобы зацепиться. В последний момент победа ускользает прямо из пальцев, но не исчезает бесследно, а лишь немного отодвигается и продолжает звать к себе, манить, дразнить кажущейся простотой и достижимостью.
