Ну и так далее… Поначалу забавляло, но быстро надоело. Скучно! Никаких эмоций. Процесс чисто механический. Мне хватает того, что она на все согласна. Цель достигнута. Весь интерес сразу же пропадает. Ибо ради чего? Тут у меня Саша, предмет моих желаний, там у меня Вика, самый близкий и родной человек на земле. Неразрешимый конфликт интересов. А это кто тут еще такая? Что делает? Для чего она мне? Вы же знаете, я ненавижу банальности, ненавижу повторяться. Для каждой хочется найти свой подход, а не тупо следовать однажды заученному сценарию. Пусть даже стопроцентно надежному. Но когда понимаешь, что разглядеть твою индивидуальность, понять всю глубину твоей души, твоего разума она сможет еще очень нескоро, любой творческий порыв убивается в зародыше. Ибо столько усилий, а зачем?
Иногда так смотришь на них и думаешь: «Боже мой, девушки, на что вы обращаете внимание при знакомстве? На то, кто сумел более оригинально и непринужденно к вам подкатить? Неужели сегодня, в наши дни, именно эти качества человека, мужчины требуются для сохранения вида? Да тот, кому вы действительно искренне интересны, тот, кто действительно что-то из себя представляет, никогда не сможет так убедительно сыграть придуманную вами роль. В лучшем случае, если даже решится, будет краснеть и заикаться, а в худшем и вовсе не осмелится подойти. Что же вы тогда обижаетесь, утверждая что все мужики одинаковые и хотят только одного? Ведь вы сами устанавливаете такие условия отбора, при которых нормальный, скромный, но надежный парень, который влюбился в вас с первого взгляда или, наоборот, давно и тайно страдает, не имеет никаких шансов. Тот самый, который мог бы стать одним-единственным. Который на всю жизнь».
– Так значит, ты совсем забросил науку за своими душевными переживаниями? – внезапно сменил тему Малахов.
Они поднялись со скамейки. Тропинки ухоженного парка сменились тенистыми дорожками Нескучного сада, в нескольких метрах от которых начинались густые, непроходимые зеленые заросли. Тем приятнее было наслаждаться первозданной красотой природы, тем более что прорубать путь сквозь чащу не приходилось и ноги не утопали в грязи и не цеплялись постоянно за корни деревьев.
Кусты, деревья и трава уже поблекли, пожухли, потеряли сочность, а порой и вовсе успели засохнуть. Тропинки были довольно густо усеяны опавшей листвой и желтой травой. Нескучный сад прямо за метромостом уступал место заказнику «Воробьевы горы». В этом месте река делала крутой разворот на 180 градусов и на другом ее берегу, в красивой и обширной излучине виднелись монументальные сооружения спорткомплекса «Лужники».
Солнце почти село, последние ярко-красные лучи едва пробивались сквозь обильную листву. Вокруг было пустынно, в конце напряженного трудового дня москвичи редко забредали в этот отдаленный от цивилизации уголок города.
– А вот и не угадали! – Козырев довольно улыбался, в момент забыв о душевных переживаниях. Достал из кармана две половинки шарообразного предмета странной формы. – Евгений Михайлович, смотрите!
Арсений соединил обе части вместе и положил их на асфальт. Вокруг тотчас зашуршала опавшая листва, будто тихим осенним вечером внезапно поднялся легкий ветерок. Люди, между тем, никакого движения воздуха не ощущали. Через несколько секунд на расстоянии пары метров от них образовалась хорошо заметная граница, четко обозначенная более плотным скоплением легкого мусора. А следом за ним, наоборот, несколько десятков сантиметров практически чистого асфальта. Оба ученых оказались как бы внутри своеобразного круга.
– И что это? – взволнованно спросил Малахов. – Надеюсь, ты не планируешь нас угробить?
– Не волнуйтесь, профессор, эффект минимальный. Это не самый удачный экземпляр преобразователя. К тому же все проверено уже сотни раз. Видите, – он обвел рукой круг, указывая на границу из мусора, – в этом месте как раз максимальный градиент искривления. Он незначительный по абсолютной величине, но, как можете сами убедиться, легко наблюдаемый. Но это еще не все. Внутри круга градиента нет, более того, наблюдается уменьшение влияния Земли.
Он достал из сумки небольшой динамометр, похожий на бытовые пружинные весы, и килограммовую гирю. Подвесил гирю на рычаг и повернул прибор к Малахову.
– Посмотрите, видите? Гравитация заметно уменьшилась. Примерно 9,3 ньютона.
Евгений Михайлович взял динамометр в руки и удивленно уставился на стрелку. Тем временем Арсений поднял с земли преобразователь и разделил половинки. Практически ничего вокруг не изменилось. Лишь стрелка прибора, слегка поколебавшись, установилась на отметке 9,8.
– Это поразительно! – воскликнул профессор, когда вновь сумел обрести дар речи.
Арсений наслаждался произведенным эффектом, с нескрываемым удовольствием наблюдая за реакцией учителя.
– Что это такое? Откуда? Неужели действительно антигравитация? Мы с тобой тоже стали легче? – Малахов попробовал подпрыгнуть, но заметной разницы не почувствовал.
