А мечта вот она, совсем рядом, но по-прежнему недостижима. Ах, как замечательно он смог бы спланировать жилое пространство! Маленькая кухня… Да бог с ней, он бы пожертвовал одной из комнат, наверное, в былые времена это была комната прислуги. И вместе с ней кухня уже не казалась бы столь убогой. А вот эта комната идеально бы подошла под его рабочий кабинет. Она расположена в удаленном, уединенном уголке дома. И к ней весьма удобно примыкает вторая дверь спальни. А между кабинетом и спальней есть небольшая комнатка метров на десять. Как раз для ванной. А вот здесь, рядышком, было бы здорово сделать две детские комнаты. Вторую так, на всякий случай. Спальня жены с шикарным будуаром. Во сне, как ни странно, он совершенно не помнил о недавнем разрыве с супругой. Комнаты для гостей. Далее коридор превращается в широкую застекленную террасу: здесь самое место для зимней оранжереи. А сразу за ней – танцевальный зал. Небольшой, около сотни квадратных метров, с той самой сценой внутри эркера. Пожалуй, вполне достаточно. Так, а это что? Винтовая лестница наверх… Мгновенный подъем, а там, наверху, комнатка метров двадцать под круглым куполом. В куполе несколько окошек необычной формы, устремленных непосредственно в небо. Телескоп буквально просится занять свое место в этой домашней обсерватории. Из нее выход на крышу. Тут можно было бы разбить летний сад, поставить красивые деревянные скамеечки. А может быть, и маленький прудик. Или бассейн… Черт, как же избавиться от этих надоедливых жильцов?!
И снова мысль: надо бы исследовать подвалы на предмет размещения там новой лаборатории. Какое-то время на поиск лестницы… Лестница упорно не желает отыскиваться. Хотя он точно уверен: подвал существует! А может быть, это опять происки нудных, приставучих жильцов? Возникают прямо на твоем пути из ниоткуда, заставляют сворачивать в очередной проход, в котором нет пути вниз.
Козырев проснулся. Первый мыслью, которая резанула его пробужденное сознание и острой болью отозвалась где-то в груди, стало осознание потери. Сон был неприятным – он не мог применить в нем свои обычные возможности, но все же в нем он не помнил об отъезде Вики, о разлуке со Снежаной. Там по-прежнему его семья продолжала существовать как целый, неделимый организм. Впрочем теперь почти каждое утро, просыпаясь, он чувствовал боль потери, кроме тех редких случаев, когда он не забывал про нее даже во сне. Он успел привыкнуть, и острая боль постепенно ослабевала, переходя в постоянную, ноющую тоску, которая уже не отпускала до самого вечера, то разгораясь, то затихая.
Когда реальность полностью вернула свой контроль над разумом, Козырев задумался. Что же произошло? Почему столь привычные возможности вдруг исчезли? Ведь законы физики не могут исполняться по своему усмотрению, эпизодически, время от времени. А то, что в осознанных сновидениях всегда проявлялся истинный потенциал его мозга, он не сомневался. Так что же тогда? Куда вдруг подевались с таким трудом развитые способности? Как будто реальность завладела его сном, проникла в ту заповедную область, которую он уже начал считать своей безраздельной, полноправной вотчиной. Привнесла туда свои консервативные законы, расползлась вязким прозрачным туманом, ограничила, связала по рукам и ногам, лишила волшебной силы.
Арсений не собирался так просто сдаваться. Очень не хотелось терять уже привычную свободу, хотя бы даже и во сне. «Раз уж реальность сумела пробраться в мои грезы, – логично рассудил он, – стало быть, настало время и сон сделать явью! В самом деле, почему бы им не поменяться местами?»
Еще немного поразмыслив, он понял, что никакого пробуждения внутри сновидения не было. Всего-навсего самый обычный сон. Из тех, что миллиарды людей по всему миру видят каждую ночь. Просто в сюжете его присутствовало осознанное сновидение. Козырев не просыпался, ему лишь снилось, что он проснулся. Потому и отсутствовали сверхвозможности. Такое простое и понятное объяснение. Но решение уже было принято.
Лаборатории больше не существовало, но теперь и дома никто не мешал заниматься любимым делом. Конечно, квартира не самое удобное место для проведения экспериментов, но никаких специальных, особо сложных приспособлений для осуществления его планов не требовалось.
Он сел за компьютер и загрузил с удаленного сервера последнюю версию своей программы. В течение пары часов внимательно изучал различные куски кода, в очередной раз убеждаясь в его корректности. Затем перешел к анализу результатов. Расчеты были сделаны уже давно и представляли из себя пять вариантов кластерной фрактальной структуры воды. На их основе Козырев даже подготовил и заморозил небольшие кубики льда, по шесть на каждый из вариантов, которые хранились теперь в промышленных морозильниках университета под бдительным присмотром Малахова.
